Михаил Карпов

Сказано же еще Аменхотепом Четвертым: «Не понижай градус пития, сукин ты сын!» Не сказано? Да мне плевать… я решил, что он так говорил, – значит, так тому и быть. Вот!

Проснулся на рассвете – голый, как младенец, а рядом лежит Ниночка. Нет, не голая – в трусиках. В обычных трусиках – в горошек. Голова трещит так, будто сейчас лопнет, изо рта воняет кислятиной и перегаром, и вообще мир кажется совершенно мерзким и отвратным – кроме… ну да, Ниночки, конечно. Во сне она тоже прекрасна! А эти «горохнутые» трусики придают ей какой-то беззащитный, домашний вид… так и хочется прижаться к ней, поцеловать в коричневый упругий сосок… Но только не тогда, когда изо рта у тебя воняет, как с городской помойки! В душ! Сейчас же – в душ!

Долго стоял под струями горячей воды, приходя в себя. Потом почистил зубы, побрился – содрал с щек почерневшую щетину. Задумался – а может, бороду отрастить? Ну а чего… нормально так-то с бородой! Буду как Толстой – борода и умище.

Нет, насчет умища как-то не катит. После вчерашнего я в своем умище сомневаюсь. С какого рожна надо было так нажираться?! Я что, пацан? Девка истеричная?! Да что это со мной такое?! Ну, бросила меня жена, ну так ей же хуже!

Не знаю, кому из нас сейчас было хуже, но мне определенно хреново. Подташнивало, и по-хорошему сейчас надо или опохмелиться, или лечь на кровать и лежать, пока похмелье не закончится само собой. Большего ничего сделать нельзя. Ну не врача же с капельницей вызывать?

Нина уже была в своем форменном халатике и, видимо, ждала меня – лицо светлое, спокойное, как если бы проспала часов десять, не меньше. Хорошо быть молодым!

– Я вообще-то почти не пью! – с ходу брякнул я, будто оправдываясь за вчерашнее. Хмм… почему – «будто»?

– Я знаю… – грустно кивнула Нина. – Мне очень жаль.

– Чего жаль?! – несказанно удивился я. – Тому, что я почти не пью?

– Жаль, что твоя жена тебя бросила, – спокойно пояснила Нина, а меня будто обухом по голове стукнуло – откуда знает?

– Ты мне все ночью рассказал, – пожав плечами пояснила Нина, видя замешательство на моем лице. – Что жена тебя бросила, что у нее от тебя ребенок, что она, наверное, нашла себе другого мужчину.

– А еще что? Что еще я рассказывал? – спросил я, чувствуя, как холодеет внутри и сердце ледяными иголками ссыпается к пяткам.

– Плакал. Говорил, что любишь меня, но у тебя есть еще одна жена. Что ты ее любил всегда и будешь любить всегда. Но никогда не увидишь, потому что она в ином мире. У тебя первая жена умерла, да?

– Эээ… ммм… давай не будем об этом, ладно? Слишком больная для меня тема! – пролепетал я, давая себе зарок не пить – по крайней мере, до самой Америки. Да и там не пить!

– Хорошо, не будем! – Ниночка встала, подошла ко мне и, обняв, поцеловала в губы.