Михаил Карпов

 – Так у вас есть чего предъявить? Нет? Тогда позвольте с вами распрощаться!

– Слышь, хорош блатовать! – рыкнул молчавший до сих пор Рыльский. – Ты что считаешь, раз ты известный писатель, на тебя управы нет? Хачиков покрошил? Мажоров долбил? «Хулиганку» на себя уже навесил! Думаешь, не сможем тебя закрыть? Да ты просто придурок, если так думаешь! Щас тебе железные браслетики навешу, и пойдешь ты, как миленький, и даже не пикнешь! А пикнешь – я тебе башку оторву, тыковку твою безмозглую!

– А сможешь? – нехорошо оскалился я. – Кишка не тонка?

– А смогу! – неожиданно легко, одним стремительным движением поднялся Рыльский. – Ну-ка, руки протянул!

Он шагнул ко мне и мгновенно выбросил руку, пытаясь схватить меня за плечо. Я ожидал чего-то подобного и, перехватив руку, вывернул ее, закручивая по спирали, а затем с подворотом, приподняв, – метнул здоровенную тушу в воду!

Брызги во все стороны! Яростный рев и мат!

– Вы тоже попробуете или как? – спросил я у толстяка, внимательно следя за тем, как мокрый Рыльский лезет на берег.

– Или как, – ухмыльнулся Кузовлев. – Говорил я тебе, Семен, не надо было пробовать! Хорошо хоть, документы мне отдал!

– Вот сволочь! – на удивление беззлобно сказал Рыльский (я ждал, что он бросится в драку, но… нет) и стал раздеваться. Снял штаны, отжал из них воду, повесил сушиться на куст шиповника. Потом то же самое проделал с рубахой и остальным барахлом – кроме трусов. Отжатые трусы он надел сразу.

– Это ты ментов убил! – вдруг мрачно, без всякого перехода заявил Рыльский. – Я знаю, чувствую это!

У меня внутри все захолодело – вот оно! Если кто-то один догадался, значит, это могут сделать и другие!

– Еще что придумаете? – холодно спросил я.

– Сдайся, и тебе будет снисхождение! – как-то неуверенно продолжил Рыльский.

Я не удержался, захохотал, и оба мента неодобрительно на меня посмотрели, а Рыльский так же хмуро спросил:

– Чего ржешь-то?"

"– Да глупости говоришь! – Я вытер прослезившиеся глаза и выдохнул, утихомиривая дыхание. – Если бы я убил каких-то там ментов, и вы были бы в этом уверены, и у вас были бы доказательства – вы бы сейчас со мной не вели душеспасительные разговоры. Заластали, да и все. А у вас ничего нет! Вы хотите меня взять на фу-фу! Ну посадите меня в камеру, и что? Думаете, что будете прессовать и я расколюсь? Возьму на себя чужое преступление? Не-а! А вы поимеете большие, очень большие проблемы! Не забывайте – я известный писатель, курица, несущая золотые яйца. Издательство не даст меня в обиду! Шум поднимется – до небес! Если вы меня по беспределу закроете.

– А побои? «Хулиганка»? – вроде как без интереса осведомился толстяк. – Это гарантированная отсидка! Пацанов-то покалечили. Они заяву написали.