Михаил Карпов

Вроде бы и не пачкаешься, но кажется, что на коже остается дорожная пыль, будто долго ехал по пыльной сельской дороге на рейсовом автобусе. Неприятное ощущение!

Выбравшись из ванны, вытерся, надел чистое белье, упал на постель и долго лежал, обдумывая произошедшее со мной за этот день. То, что сегодня случилось, иначе как сказкой и не назовешь. Нет, все-таки хорошо быть советским писателем! Только ради этого стоит сохранить Советский Союз! Хе-хе…

А потом неожиданно уснул. Провалился в сон, будто не спал много, очень много дней. И проснулся только утром, когда до самолета оставалось три часа. Больше никуда в городе я не сходил. Да и куда потащишься с такой-то суммой денег? Остановят те же менты, и доказывай, что не сберкассу ограбил. А могут и вообще по башке дать и отобрать все деньги. И по фигу им, что ты писатель и, возможно, даже очень даже крутой. Вот что с писателем Курочкиным сотворили в 1968-м, два года назад – с тем, по книге которого сняли фильм «На войне как на войне» (замечательный фильм, надо сказать!). Курочкин выпил на каком-то торжестве, и на улице его остановил милицейский патруль. Отвели «пьяницу» в пикет и там начали бить. Я не знаю, зачем били, может, сказал им что-то обидное. Только избили так, что он стал инвалидом. Инсульт случился, после чего Курочкин ослеп и даже не мог говорить. Не знаю, наказали ли тех, кто его изувечил, но, даже если наказали, что это изменит? Скорее всего, ничего им за то не было. Отписались, прикрыли зад бумажками. Мол, напал на них. Милиция в этом времени неприкасаема. Ругают, кстати, 2018 год, мол, полиция беспределит. Так вот это полная чушь! Ментов нашего времени прижать – раз плюнуть! Вылетают из органов и садятся – просто со свистом! Не то что здесь…

Быстренько собравшись, выписался из гостиницы и потащился в метро. Нет, все-таки великолепная штука это самое метро! Жаль, что в Саратове нет такого чуда!

Домой. Скорее домой! Первый шаг сделан, посмотрим, во что это выльется…

***Здесь странный запах. Пахнет… властью и всезнанием.

И немного – дорогим табаком и «Шипром». Потому что работник Комитета государственной безопасности должен быть чисто выбрит, а что лучше дезинфицирует после бритья, чем старый добрый «Шипр»?

А еще – здесь тишина. Ковровые дорожки гасят звук шагов, которые могли бы потревожить тех, кто решает судьбы миллионов людей. Сбить их с мысли. С государственной мысли."

"На дверях кабинетов нет табличек – только номера. Кому надо, он и так знает, куда идти. А если не знает – здесь ему делать нечего. Впрочем, он и так не прошел бы дальше поста у входа в это здание, которое в народе называют «Серый дом». До революции здесь находилось страховое общество, после революции – ВЧК. И тюрьма.