Михаил Карпов

Потом еще грохнули инкассатора, и тоже ушли с деньгами. Потом двух милиционеров, которые хотели проверить документы. Еще — случайного прохожего и его жену — те шум подняли. В общем — руки по локоть в крови. А сдала их баба одного из них. Нехрен было хвастаться преступлениями, а потом другую бабу трахать. Вот бывшая и сдала. А ребята крепкие — бывшие спортсмены. Кому-то достанутся…мало не покажется.

Вот тот, с туповатым лицом дебила изнасиловал и убил двух девочек, 12 и 13 лет. Подробности даже вспоминать не хочу, настолько это отвратно.

Я всех их помню, все подробности преступлений. Мне прислали не все тома дела, сделали из них выжимку, основное, соорудили что-то вроде досье. Но мне этого вполне хватило, чтобы понять. Есть фото, есть описание событий. И я согласен — им жить не надо.

— Все слушайте! — повысил я голос — Вы все приговорены к смерти! Вы все заслуживаете смерти! Но вам будет дан шанс. Вас будут выводить по одному, и вы будете драться с нашим человеком. Победите — вас увезут назад в тюрьму. Проиграете — смерть. У вас будет пистолет с восемью патронами и нож. У вашего противника — ничего. Так что шанс у вас есть.

Я намеренно не сказал, что их оставят жить. Я сказал, что их увезут назад, в тюрьму. Но никто из осужденных разницы не понял. Никто. Их все равно казнят, но только потом, в тюрьме. Или по дороге в тюрьму. Ни один из них жить не будет — хотя бы потому, что они теперь знают обо мне, и о том, что здесь будет происходить. А нам слухи ни к чему. И мне ведь надо их как-то мотивировать? Чтобы как следует старались порешить моих курсантов…

Жалко ли мне курсантов? Конечно, жалко. Но это ничего не значит. Абсолютно ничего. Это служба. Это работа. И те, кто не может ее исполнить — отсеются. Сутками мы делали из них настоящих бойцов, сутками натаскивали, как бойцовых собак. Но если они все еще не могут взять зверя — зачем нам такие собаки?

— Эй, вы чего?! У меня двадцать лет! Какая смерть?! — завопил молодой крепкий мужик из угла камеры — Не имеете права!

— Я все сказал. Будем выкликать по фамилии. Выходите, идете с конвоирами. Оружие получите на месте.

Я развернулся и ушел, не обращая внимания на возмущенные крики, стоны и даже плач. Каждый человек кузнец своего несчастья. Они свое сковали.

Кого я бы еще и мог понять, так это вот тех самых бандитов. Эти боролись за крупный куш — их могли подстрелить, они стреляли — грабители, как грабители. Но вот эти мрази?! Стариков?! Детей?!

В тире все было готово. Стоял Самурай, как обычно расслабленный и спокойный, как богомол перед сражением, рядом с ним парень, с позывным «Хохол». Он и был украинцем, с говорящей фамилией Сидоренко. Конопатый, с широким улыбчивым лицом — настоящий украинец, какими их представляют на картинках и в литературе.