Михаил Карпов

— Значит, ты плохо учился. Плохой боец. Напишем, что у тебя случился инфаркт, и актируем. Кстати — на помощь не рассчитывайте. Будут вас убивать — никто и пальцем не шевельнет, чтобы вам помочь.

— А женщины? Они что, тоже бойцы?

— Нет. Женщины — не бойцы. Но вы обязаны их убить. Не убьете, пожалеете — отчисление.

— А кто эти люди? — не унимался курсант.

— А вот этого я вам не скажу. И никто не скажет. Вам дан приказ — убить своего противника. Вы должны его выполнить, и не рассуждать — стоило убивать, или нет. Через час начинаем. Самурай, установи очередь. Начнем по возрастающей — у кого первый номер, тот первым и пойдет. Происходить все будет в тире. Все, вопрос закрыт.

Я повернулся и вышел из класса, взглянув напоследок в глаза Аносову. Тот коротко кивнул, мол, понял. Все организую.

Ночь заключенные провели в камере, спали вповалку, но ничего. Обошлось без эксцессов. Было две драки за место, но быстро затихли — не без участия охранников, отдубасивших толпу направо и налево. На охранников никто не напал — вид двух автоматных стволов, направленных на тебя из-за решетки (страховали), не очень-то разжигает желание побунтовать.

Заключенным никто ничего не объяснил. Привезли, «разместили», и…все. Они пытались задавать вопросы, но на них никто не отвечал.

В семь часов утра я спустился в «гауптвахту», поздоровавшись с молчаливыми охранниками, одетыми в полувоенную форму (что-то вроде ВОХРы), и остановившись перед решеткой, отгораживавшей камеру от коридора, не очень громко, но ясно и четко сказал:

— Все слушаем сюда!"

"Народ в камере зашевелился, ко мне обратились десятки лиц — заспанных, злобных, спокойных, взволнованных — разных лиц. И главное сейчас было — не увидеть в них людей. Потому что они теперь не люди, а «куклы». И нет им пощады. Здесь нет ни одного существа, заслуживающего жалости. Вон тот ублюдок забил всю свою семью молотком — родителей, сестру, брата. Чтобы остаться наследником и жить в свое удовольствие. Придумал историю, что в дом ворвались бандиты и всех убили.

Вон тот — грабил и насиловал женщин в городском парке. Он ударил девушку ножом — десять раз. Думал — не выживет. Но она выжила, выползла на дорогу и ее спасли. А еще — она описала его внешность. Потому его и взяли.

Этот — ходил по квартирам и грабил пенсионеров. Бил молотком по голове. Поймали совершенно случайно — соседка увидела, как он выходит из квартиры, подглядывала в глазок. А она его знала.

Вот этот — знакомился с женщинами, мечтающими выйти замуж. А на свидании у них дома — насиловал и душил. Ну и само собой — грабил. Вообще-то без «грабил» не обходится ни одно преступление. Главное заключено именно в этом слове — «грабил» — а маньячество, это уже потом.

Эти двое — банда, настоящая банда. Убили кассира, забрали деньги.