Михаил Карпов

Показаны кровожадными дикарями, готовыми наброситься на иноземца просто за то, что он не такой как они. Притом, повторюсь, инопланетянин не выказывал никакой агрессии. Я лично считаю этот фильм идеологической диверсией, очерняющей граждан страны и создающей негативный образ и русского народа, и российских военных. И напомню, все это было снято за деньги государства, которое этот фильм и очерняет. И если бы это был один такой фильм! Их множество! Государство кормит червей, которые разъедают его тело! Вот что такое интеллигенция моего мира!

Семичастный крякнул, и что-то пометил у себя в бумагах. Ну а я продолжил:

— Вернусь к литературе. Премии в литературном мире есть. Не государственные премии. Их учреждают различные фонды с абсолютно сомнительным происхождением финансирования, или вообще частные организации. Премии эти считаются престижными в кругах тех, кто считает себя интеллигенцией, то есть — у оппозиции власти. Практически восемьдесят процентов нашей интеллигенции, если не больше — оппозиционны власти, которая ее кормит. Так вот: чтобы получить престижную премию в так называемой Большой Литературе, или как ее у нас называют сокращенно «Боллитра», нужно, чтобы в романе рассказывалось о злодеяниях советской власти, о лагерях политзаключенных, о зверствах «кровавой гэбни» (киваю хмурому Семичастному), о современной тупой и злобной власти, которая угнетает свой народ, только тогда роман имеет шанс получить премию. Например — крупную престижную премию завоевал некий роман о том, как советская власть издевалась над казанскими татарами, высылая их на смерть в Сибирь.

— Казанскими татарами? — фыркнул Семичастный — Да чем им советская власть помешала? Как жили, так и живут — не хуже, и не лучше других.

— Роман просто глуп. Он полон несуразностей, логических нестыковок, писательница, которая его писала, абсолютно не представляет, о чем писала. Но роман получил премию в Боллитре. Потому что раскрыл преступления советской власти. Кстати — по нему и фильм сняли, такой же тупой, как и книга, даже еще хуже.

Я помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:"

"— Знаете…я против гонений на пастернаков и солженицыных, вы это знаете. Но все-таки какая-никакая цензура нужна. И нужно нечто среднее между абсолютным равнодушием государства и безудержной поддержкой так называемой интеллигенции. И нельзя отдавать весь издательский бизнес в руки частного капитала. Это дурно заканчивается, проверено годами. Советская власть всегда поддерживала интеллигенцию, давала ей столько всего, что…честно сказать, я не знаю — за что им все это давали. Я когда жил в Доме творчества насмотрелся на эту «соль земли». Честно сказать — восемьдесят процентов тех, кто там был — гнать поганой метлой, а не книжки их издавать.