Михаил Карпов

Поняла, что живой ее не оставят, и передала мне послание – что она верит в меня и что я самый лучший, самый сильный, самый, самый, самый… Сердце сжалось и заныло…

– Ты обещал нас отпустить, если расскажем! – хрипло каркнул рассказчик, круглыми от ужаса глазами следя за тем, как я поигрываю мясницким топором, будто прикидывая, что гадам отсечь.

– Я не обещал вас отпустить… – медленно сказал я, глядя на сереющее небо. Скоро рассвет… – Я обещал оставить вас живыми. И я выполню обещание.

Повернулся и пошел на старую вырубку. Нашел то, что мне было нужно, замахал топором. Потом достал нож.

Когда вернулся к пленникам, обнаружил, что они пытались сбежать, – один подкатился к другому и, похоже, пытался развязать путы. Зря. Я затянул их намертво.

А небо совсем уже стало серым. Пусть и осень, но ведь еще сентябрь! Снова затолкал кляпы в рот подонкам, завязал предусмотрительно захваченной веревкой. Подонки вопили, звали на помощь, но я не обращал внимания.

Затем взял их за ноги и отволок к приготовленным кольям. Хорошим кольям, крепким – с корнями в земле. Осины, выросшие на краю вырубки, толщиной сантиметров пять-шесть. Я обрубил у них верхушки, зачистил от веток, ошкурил. Получилось хорошо, профессионально, будто каждый день готовлю колья для подонков.

Самым трудным оказалось – насадить их на эти колья. Подонки дергались, извивались, мычали и категорически не желали мне помочь совершить над ними справедливую кару. Но я нашел способ – всего лишь хороший сук, один-два удара по голове, и готово. Вот только каждый раз приходилось поднимать эдакую тушу на высоту почти человеческого роста. Пришлось даже изготовить что-то вроде штабеля из бревен, оставленных нерадивыми лесорубами. Бревна уже покрылись мхом, но еще до конца не сгнили.

Первого насадил предводителя шайки – острый кол вошел прямо сквозь штаны, и подонок очнулся от дикой боли, задергался, завращал головой, выпучивая глаза.

Но лучше бы не дергался. Я читал в исторических хрониках: чем больше человек дергался на колу, тем быстрее тот проходил сквозь тело. Не дергался бы – пожил подольше. Хотя как раз, может, и правильно – зачем долго мучиться? Рраз! И готово! Кол уже у глотки."

"Все это проделал еще дважды. Умаялся, аж руки-ноги дрожали. Ничего, ради хорошего дела можно и постараться! Я обещал вас оставить живыми? Вот и выполняю. А что с вами будет потом, сколько еще проживете – не мое дело. Вспоминайте Оленьку и моего нерожденного сына. Или дочку. И всех, кого вы убили, ограбили, избили!

Скажете, это жестоко? Ну-ну… подумайте об этом на досуге, посидите. На кольях!

Я прикинул – колья дошли им до грудной клетки, и скоро они должны были умереть. Но я не стал дожидаться смерти гадов. Пошел к машине и через пять минут уже ехал по дороге в сторону трассы.