Михаил Карпов

Во всех! Даже в разрушении Бастилии и покушении на Ленина!

– Ты идиот, – проговорил я серьезно и веско, разделяя слова. – Ты совершеннейший идиот! И если ты меня не отпустишь, будешь иметь неприятности. Зачем мне так тупо убивать свою подругу? Которую я недавно только отбил от посягательств преступника? Может, стоило поискать среди друзей этого самого преступника? Или легче вытащить из постели первого попавшегося? Если ты посмеешь мне что-то сделать – избить меня, или что-то подобное, – тебя уволят, а потом посадят! Макеева, у которой я живу, врач, ученый с мировым именем. И с большими связями. И если она сказала, что до вечера вытащит меня отсюда, значит, вытащит. Понял? Что неясно?!

Следователь за время моей тирады уселся на свое место и смотрел на меня долгим, непонятным взглядом. Видимо, соображал.

А я добавил:

– Мне зажали руки наручниками. Я их уже не чувствую. Это пытка. Я заявлю в прокуратуру, напишу куда угодно, хоть самому Брежневу, что ты меня пытал. И что от этого я потерял здоровье. Будь уверен, справку я получу. Тебе это надо? Мое предложение – просто сними наручники и отведи в камеру. Я хоть посплю спокойно. На вид ты не дурак, но несешь такую чушь… уши вянут! Неужели вы не сделали анализа спермы в теле девушки? Не определили группу крови? И вот на кой черт мне было… – у меня дыхание сперло, глотку перехватило спазмом, а глаза защипало, – насиловать ее в извращенной форме? Когда я мог в любой момент иметь ее в любой форме, в какой захочу, и на добровольной основе?!

И тут же понял, что придется разъяснять далее. Глаза следователя заблестели – сперма-то в Оле была!

– Да, я понимаю, о чем ты подумал. Была у нее сперма моя. Во влагалище. Вот только незадача – мы с ней анальным сексом не занимались, понимаешь? И если кто-то поступил с ней так – он и есть убийца. Эксперт легко определит, что ТАМ не моя сперма.

– Откуда у тебя следы ранений? – внезапно спросил следователь, разглядывая мой торс.

– Не знаю… сними наручники, черт подери! Я рук лишусь, и тебе тогда – хана!

Следователь посидел еще секунд десять, глядя на меня пристальным взглядом, вряд ли определяя, сбегу я или нет. Скорее всего, просто хотел придать себе значимости. Поставить меня на место. Мол, обождешь! Не сдохнешь!

Не сдох. Но, когда следователь снял треклятые наручники и кровь стала приливать в кисти рук, я едва не завопил – такое это отвратительное состояние, когда отходят затекшие конечности. Больно, черт!"

"– Так. Ну и кто, по-твоему, убил твою любовницу? И зачем?

– Если бы я не знал, что сынок хозяйки сидит в тюрьме, я бы решил, что это он. Или его дружки, которым он передал маляву и попросил исполнить. Вот только зачем? Не понимаю.