Михаил Карпов

А потому я дернул Олю назад и в сторону, освобождая себе дорогу на поле битвы.

Сказано громко, но, собственно, битвы никакой и не было. Было избиение. И зря я опасался (именно опасался, а не боялся!) – от былой стати боксера, похоже, осталось одно лишь воспоминание. Алкоголь, дурной образ жизни, а также лагерная пайка никак не способствуют успехам во всех известных единоборствах – кроме «литрбола».

Я перебросил одну из дубинок в левую руку и правой, ударом по запястью, выбил нож у своего противника. Затем левой дубинкой врезал ему в лоб с правой стороны, у виска, и добавил правой в то же место, только справа. Получилось очень быстро, вроде барабанной дроби: трррыть! И вот уже отморозок начинает валиться на пол, а я ему придаю направление – правой ногой в живот, от чего он влетает в квартиру, как мяч. И шагаю следом, перешагивая через бесчувственное тело… чтобы оказаться пред очами пятерых ублюдков, один другого омерзительней. Вот тут я начинаю снова «опасаться». Их слишком много, и преимущества у меня только два: наличие оружия ударно-дробящего действия в руках, а второе – неожиданность и скорость, с которыми я влетел в квартиру. Они еще не успели ничего сообразить, как я обрушился на них, будто куча кассетных бомб.

Направо! Налево! Направо! Налево!

Я хлестал их дубинками, не останавливаясь ни на миг, стук стоял – будто луплю по деревянным манекенам. Эти черти и были деревянными – на всю голову, трое из них все-таки успели достать ножи, хотя нож против дубинки – это сущая чепуха, особенно если ты привык им пугать, а не работать по-настоящему.

В общем, на расправу с этой гоп-компанией у меня ушло около минуты. Последним отправился в объятия Морфея шустрый паренек лет двадцати пяти. После того как я лишил его ножа, он попытался встать в боксерскую стойку (дурак! Бежать надо было!), и я с наслаждением отбил ему руки, нахлестав по локтям, закончив барабанной дробью по макушке. Теперь своими руками он не то что кружку долго не поднимет – и на собственный член силы не осталось.

Закончив бойню, я прислонился к стене плечом и застыл, переводя дух. Это все было сделано быстро и очень энергично. Даже для меня. Ведь каждый удар наносился не так, как наносит его барабанщик рок-группы, проворачивая палочки между пальцами и подбрасывая вверх. Бил я от всей души, стараясь пробить мышцы, раздробить кости, устроить сотрясение мозга. Чтобы после моего «массажа» супостат уже больше не поднялся.

Наверное, я все-таки даже меньше минуты все это делал, потому что Оленька еще стояла в дверях, открыв рот, – так, как я ее там и оставил. Когда ты в рукопашной, секунды растягиваются. Они становятся тягучими, как клей, и кажется, что с момента начала схватки прошла целая вечность. А на самом деле – всего лишь секунды."

"И еще – сильно устаешь.