Каролина

Элизабет Уоллингхэм приютила меня, предоставила мне кров и пищу, пока я не выздоровел, хотя ее муж Джеймс сражался на стороне британцев. Она подолгу не имела от него вестей. Поскольку во время воины я пользовался относительной свободой и проводил много времени в пути, мне удавалось иногда навещать ее и детей, а когда война кончилась, я очень тревожился, чем это для них обернется. Джеймс наконец-то вернулся домой и как раз вовремя — все соседи с негодованием требовали высылки тори. Страсти не утихли даже сейчас, и многие тысячи семей роялистов скитаются по стране, превратившись в беженцев. Наши американцы, якобы отличающиеся справедливостью и широтой взглядов, безжалостно преследовали их повсюду, проявив редкостную узколобость.

Каролина никогда еще не видела Алекса таким серьезным и ни разу не слышала в его голосе такой горечи.

— Прежде чем патриоты успели отнять у них ферму, Уоллингхэмы передали ее мне. Все прочие роялисты в долине реки Гудзон потеряли свои фермы и лишились собственности. Разумеется, я сохраню ферму для Уоллингхэмов до тех пор, когда они смогут вернуться. Порой я туда наведываюсь, а в ближайшее время собираюсь поселить там одного из моих друзей. Мы переночуем на ферме, и, надеюсь, найдем какую-нибудь одежду, хотя бы еще одно пальто. По дороге мы будем останавливаться у моих друзей, которых у меня множество вплоть до самой Филадельфии.

— Ах, Алекс, как мне жаль Уоллингхэмов! А куда они уехали и как им удалось скрыться?

— Большинство тори отправились в Новую Шотландию. Я слышал, как они кричали с телег: «Преисподняя или Галифакс!» Пустив в ход кое-какие связи, мне удалось посадить Уоллингхэмов на один из наших кораблей, плывущих во Францию. Прибыв туда, они смогут пересечь пролив и попасть в Англию, где у них есть какие-то друзья и родственники. Если все сложиться так, что Уоллингхэмы задержаться там на неопределенный срок, я продам их ферму и перешлю им деньги.

— Как великодушно с вашей стороны — столько сделать для друзей! — воскликнула Каролина, восхищенная его храбростью и честностью.

Алекс пожал плечами, поднялся, отряхнул брюки и протянул Каролине руку.

— Поехали. Небо не предвещает ничего доброго, а мне совсем не улыбается перспектива скакать в бурю.

Весь день они ехали молча. Зловещие раскаты грома эхом отдавались от окрестных гор; почерневшее небо то и дело прорезали молнии. Облака стали свинцовыми, но дождь, к счастью, пока не пошел.

По мере приближения к реке Гудзон окрестности заметно менялись. После лесов Коннектикута появились лесистые холмы Нью-Йорка. Каролина не видела пока ни одного дома, но когда они въехали на возвышенность, их взору открылось своеобразное каменное здание, возведенное в долине.