Карлссон, который живет на крыше (Пер. Л. Брауде и Н. Белякова)

Я еще никогда не встречал мальчишку, который бы все время выигрывал!

— Да… а как же тянучка? — спросил, окончательно растерявшись, Малыш. — Ведь тянучка должна достаться тому, кто выиграл.

— Совершенно верно, — подтвердил Карлссон. — Но ведь я поколдовал, и она исчезла. А теперь спорю, что мне не наколдовать, чтобы она появилась обратно.

Малыш промолчал. Но про себя подумал: «Как только увижу маму, скажу ей, что „разумные рассуждения“ ни к чему, когда надо решить, кто прав».

Он сунул руки в карманы. И подумать только, в одном кармане оказалась тянучка, которую он раньше не заметил. Большая, вязкая, мировая тянучка! Малыш засмеялся.

— Спорим, что у меня есть еще одна тянучка и что я съем ее сейчас, — сказал он и быстро сунул тянучку в рот.

Карлссон нахмурился и сел в кровати.

— Ты обещал мне быть вместо мамы, — упрекнул он Малыша, — а сам только и знаешь, что объедаешься. Никогда еще не встречал такого жадного мальчишку.

Он замолчал и вовсе помрачнел.

— Между прочим, ты мне не дал пять эре за то, что шарф кусает мне шею.

— Но я же тебе не завязывал шею шарфом.

— Так ведь у меня во всем доме нет ни одного шарфа. А если бы был, то ты бы мне его надел и он кусал бы мне шею, и тогда бы ты дал мне пять эре.

Он умоляюще, со слезами на глазах, поглядел на Малыша.

— Выходит, по-твоему, я должен страдать, оттого что в доме нет шарфа?

Малыш решил, что Карлссон, который живет на крыше, прав, и отдал ему последние пять эре.

КАРЛССОН ПРОКАЗНИЧАЕТ

— А сейчас мне хочется немножко почудить, — сказал Карлссон чуть позднее. — Давай-ка прогуляемся по крышам. Наверняка найдем что-нибудь интересное.

Малыш с радостью согласился. Он взял Карлссона за руку, и они вышли на крышу. Начало смеркаться, и все вокруг стало вдруг так красиво. Небо было по-весеннему синее, в сгущавшихся сумерках Дома казались таинственными и загадочными, внизу парк, в котором любил играть Малыш, зеленел как-то по-особенному, и аромат большого бальзамического тополя поднимался до самой крыши.

Прогуливаться в такой вечер по крыше было просто замечательно. Какие только звуки не доносились из распахнутых окон: голоса взрослых, смех и плач детей. Где-то поблизости в кухне мыли посуду, звенел фарфор, а где-то рядом скулила собака, кто-то бренчал на рояле. Внизу на улице ревел мотоцикл, потом рев замер и загромыхала телега, каждый стук колес долетал до крыши.

— Если б только люди знали, как хорошо здесь на крыше, — сказал Малыш, — никто б не гулял по улице. Ой, до чего же здесь здорово!

— Да уж, тут не соскучишься, — добавил Карлссон, — того и гляди, свалишься. Я покажу тебе места, где я каждый раз чуть-чуть не сваливаюсь вниз."

"Дома стояли вплотную друг к другу, и можно было переходить с одной крыши на другую.