Карим. Против воли

Оставаясь в одном нижнем белье из чёрного кружева, Зарецкая вздёрнула подбородок вверх и устремила свой взгляд на его лицо. Сделав несколько робких шагов, она подошла к Кариму вплотную и, положив тоненькие пальчики на его грудь, соблазнительно прикусила нижнюю губу.

— Я звонила тебе, но ты не ответил, — тихо прошептал её голос. — Почему?

— Не хотел говорить.

— Почему? — тёмная бровь вздёрнулась вверх, а на лбу проступила едва заметная венка.

Карим шумно втянул воздух, борясь с разрастающимся возбуждением, которое с каждой секундой набирало мощные обороты и туманило разум похлеще любого алкоголя. Она такая желанная, притягательная до искрометных импульсов, стоит напротив него в одном нижнем белье и смотрит таким соблазнительным взглядом, что ещё каких-то пару-тройку минут и он за себя не ручается.

— Почему, Карим? — повторила свой вопрос Зарецкая и, поднявшись на цыпочки, легко прикоснулась к уголку его рта.

— Ты правда хочешь знать?

— Хочу. Очень… хочу.

— Ты снова переступила черту, — процедил сквозь зубы Карим, стараясь не выплескивать злость, о которой и думать не собирался, если бы Зарецкая не настаивала на продолжении этого разговора.

— Потому, что ты сделал мне больно.

— Ты — тоже, — ответил, а сам уже тянулся рукой к женским лопаткам, чтобы расстегнуть крючки на кружевном лифчике. — Всё, что я делал — только ради тебя, маленькая моя.

Его ладонь коснулась голой кожи. Стянув с хрупких плеч бретельки бюстгальтера, Карим накрыл рукой округлое полушарие груди и слегка сжал, заставляя девушку издать первый стон. Приняв короткий возглас за призыв к действию, Карим склонился над Любой, вонзаясь в пухлые губы горячим языком. В чреслах безжалостно сдавило, а внизу живота разгорелся настоящий пожар, когда пальчики Зарецкой потянулись к бугру на ширинке домашних штанов Карима. Сначала её движения были робкими и едва ощутимыми, но чем сильнее Карим загонял в жаркий рот свой язык, тем смелее становилась его любимая девочка. Она гладила его эрегированный член сквозь тонкий слой ткани и шумно выдыхала, распаляя Карима до безудержной похоти."

"Непомерная жадность обладать её молодым телом окончательно затуманила разум. Обхватив женскую талию кольцом рук, Карим насадил на свой торс Зарецкую и сделал несколько шагов в сторону большого кожаного кресла. Плюхнулся на сиденье, продолжая удерживать девушку сверху себя, и с большим пылом припал к соблазнительному ротику. Люба крутилась на нём, как специально. Терлась о его стояк, скользя разгорячённой промежностью сверху-вниз. Её руки блуждали под его футболкой и иногда очерчивали контур сосков. Кариму снова сносило крышу как в первый раз, когда они трахались в день его тридцати шестилетия.