Карим. Против воли

Расправив широкие плечи, а затем, скрестив на груди руки, он смотрел на меня с высоты своего роста и сканировал бесцветным глазами, заглядывая в душу так глубоко, что мне казалось он читает все мои эмоции и чувства.

— Вижу, ты не глупая девочка и сделаешь всё правильно, — бросил напоследок и ушёл, тихо прикрывая за собой дверь моей спальни.

***

Карим ворочался на кровати, пытаясь заснуть. Взбил подушку, перевернулся на живот и уткнулся лицом в мягкую ткань. Тщетно. Повернулся на правый бок, затем — левый. Лёг на спину, подложив под голову руки. Смотрел на блики луны, отражающейся в плазменном телевизоре и всё время, думал, думал. Зарецкая звонила пять раз, но не ответил. Такой был злой, что, если бы поднял трубку, нагородил бы в три короба, сорвав свою злость. Как она оскорбила, а? Никогда! Вот прям никогда ни одна женщина не позволяла себе подобного, а эта… Да что с неё взять-то? Избалованная девица, между прочем, сам избаловал. Позволял говорить с собой, как с ровней, позволял шипеть в его сторону и бросаться колкими фразами. Нет. Такого больше не будет. Пора Зарецкой узнать его истинную сущность. Бегать за молодой студенткой — больше не будет. Любит? Перелюбит. Вот жениться на какой-то там Алсу или Заре, и вся любовь пройдет, как вчерашний день. Точно! Нужно жениться и обзавестись наследником. Давно пора кончать с холостяцкой жизнью.

Лай собак привлёк внимание. Карим поднялся с кровати и не спеша подошёл к окну. Отодвинув штору, посмотрел сквозь призму стекла и немало удивился. Возле ворот стояла девушка, кутающаяся в тёмный плащ. Её растрепанные волосы колыхались под натиском ветра, а сильный дождь заставлял заметно содрогаться от холода. Что-то кольнуло в сердце, защемило, сдавило за грудиной и сбило дыхание. Зарецкая?

Он выбежал из спальни даже не одевшись, о чём успел пожалеть, оказавшись за дверью коттеджа. Ночной воздух забирался под хлопковую футболку и домашние штаны, а противные капли лились на голову будто из лейки. Взяв курс в сторону ворот, Карим пару раз прикрикнул на собак, прорывающихся высунуть свои лохматые морды через решетку вольера. Ноги бежали сами, а он лишь послушно следовал зову сердца, которое скакало по всей грудной клетке настоящим галопом.

— Вадик, иди в дом, — обратился Карим к охраннику, который устроил Зарецкой настоящий допрос, заставляя девушку оправдываться как перед судом присяжных. — Замёрзла?

Люба лишь головой кивнула, как мужские руки обняли её за плечи и прижали к широкой груди. Вся злость куда-то испарилась. Гнев и ярость сменились заботой и переживанием. Карим гладил её длинные волосы, перебирая между пальцев мокрые пряди и покрывал макушку головы лёгкими поцелуями.