Караван

Раньше Швабра игнорировал все, кроме приказов Добряка, не разговаривал с другими охранниками, не отвечал на шуточки Байсо. Он спокойно нес службу, ежедневно тренировался со своим посохом и, казалось, никак не следил за жизнью каравана. Так почему он напал на меня?

Давление на спину исчезло. Я больше не стал пытаться проскользнуть мимо, медленно встал, посмотрел на него и моргнул от неожиданности. Оказалось, что у него разноцветные глаза: голубой и темно-коричневый.

— Я просто хочу поговорить с учителем, — повторил я. — Почему ты не пускаешь меня?

Швабра перехватил посох в верхней части и невозмутимо поставил рядом с собой.

— Шва… — я осекся, ибо мне показалось, что это прозвище не подходит такому сильному воину. — Прошу! Мне нужно поговорить с учителем.

Он не шелохнулся, по-прежнему загораживая дорогу. Шрама уже не было видно, но я не хотел оставлять учителя в расстроенных чувствах. И почему я раньше не подумал, что мои проступки отразятся на человеке, который принял меня, Семерку, в ученики, хоть я этого совершенно не заслуживал. Байсо если и получит какое-то наказание, то явно от Джин Фу, то есть напрямую от своего учителя. Я невольно усмехнулся: мой названный брат всегда умудрялся выходить сухим из воды.

Пробиться силой через Швабру я точно не смогу, он не слабее Летящего, а, может, даже сильнее его. Значит, нужно пробовать какие-то другие способы. Массив у меня все еще действовал, так почему бы не использовать его?

Я напряг все тело, немного усилил мышцы ног при помощи Ки и сделал резкий рывок к Швабре, но тот не стал бить напрямую в корпус, а отступил в сторону, пропуская мимо себя, и ударил кончиком посоха в спину, сшибая с ног. Я перекатился на живот, вскочил, развернулся и попытался схватить посох, но воин уже стоял в своей любимой позе: расслабленная стойка, посох вертикально рядом с телом.

Если бы у меня была моя палка-копье, то… я все равно ничего бы не смог сделать. Поэтому я продолжил нападать на Швабру, используя массив: перепрыгивал через нижние удары, сжимался в комочек, скрывая тело за массивом, пробовал схватить его руками, но опытный воин легко уклонялся от выпадов и снова и снова сбивал меня с ног, ни разу не ударив посохом по массиву.

Я уже забыл изначальную цель нашего боя, видел лишь худое равнодушное лицо Швабры, его жесткие взъерошенные волосы, красный посох, и думал о том, чтобы хоть раз коснуться его одежд.

Через полчаса бесплодных попыток я лежал на земле и тяжело дышал, с головы до ног покрытый синяками, грязью и травяным соком. Что бы я ни придумывал, Швабра, казалось, читал мысли и предупреждал каждое мое движение. Никогда в жизни я не испытывал такого унижения и такого бессилия! Перед его силой я был как беспомощный птенец, выпавший из гнезда.