Караван

Добряк проигнорировал его слова и снова спросил:

— Кто-нибудь видел ее после ритуала? Вопрос очень важный.

Слегка запыхавшись, подошел Джин Фу, провел глазами по охранникам, задержав взгляд на мне, затем провел рукой по голове и сказал:

— Мы не будем допрашивать каждого по отдельности. Но если я узнаю, что кто-то из вас замешан в пропаже девушки, этот человек больше никогда не сможет найти работу в столице, невзирая на былые заслуги.

Мужчины молчали, после такой угрозы шутить уже не хотелось. Джин Фу обернулся к старосте:

— Вы удовлетворены? Многие из этих людей работают на торговый дом «Золотое небо» уже не первый год, — дождавшись неуверенного кивка, Джин Фу сказал. — Тогда прошу пройти за мной к товарам, но только вас одного. Прочие тем временем могут осмотреть лагерь.

— Возвращайтесь к вашим делам, — крикнул Добряк, а потом ткнул рукой в меня и Шрама. — За мной.

Глава охраны отвел нас в сторону, сел на бревно, взял в руки ветку и начал обрезать с нее побеги:

— Значит, так. Зеленый отсутствовал в ночное время в лагере, из-за этого у нас возникли ненужные проблемы, — ветка постепенно превращалась в его руках в прут. — Как старший, я могу наказать его, но он и так уже в авангарде. Назначать его на ночные дежурства — только подрывать безопасность каравана. Шрам, слышал, ты взял его в ученики?

— Да, — угрюмо кивнул копейщик.

— Значит, отвечаешь за все его проступки. Согласен?

— На тебе третья ночная смена и штраф в размере трехдневной оплаты. Понял?

— Но это неправильно! — тихо сказал я. — Это моя вина.

— Понял, — глухо ответил Шрам. Оба воина не обратили на мои слова никакого внимания, словно меня тут и не было вовсе.

— За следующий проступок наказание будет строже, — с этими словами Добряк встал, бросил прут под ноги Шраму и ушел. Я, помертвев от стыда и страха, посмотрел на Шрама, он словно постарел на десяток лет, осунулся, шрам на щеке проступил еще отчетливее, чем обычно.

Я упал перед ним на колени и протянул прут:

— Учитель, прошу, накажите меня! Я подвел вас!

Но Шрам лишь махнул рукой и медленно побрел в сторону лагеря, потирая на ходу ногу. Мне было очень стыдно перед ним! Лучше бы он меня выпорол, или обругал, или даже избил, но не отворачивался от своего ученика с таким обреченным видом.

— Учитель! — я бросился за ним, но мне преградил дорогу невесть откуда взявшийся Швабра. Он вытянул руку с посохом и отбросил меня назад.

— Пусти! Мне нужно поговорить с учителем! — я попробовал поднырнуть под посох, но Швабра едва заметно двинул рукой и подсек мне ноги. Я растянулся во весь рост на траве, но не стал сразу вскакивать, а попытался отползти подальше от сумасшедшего охранника. Тогда он надавил концом посоха на спину, вдавливая меня в землю.

— Что тебе нужно? — натужно хрипя, спросил я.