Караваль

Так что верните мою сестру, и мы отправимся домой.

– Домой? Вы же собственными руками разрушили свое будущее, но при этом считаете, что вам есть куда вернуться? Или вы так говорите, – тут Легендо снова взглянул на Хулиана, – потому что по-прежнему верите, что небезразличны этому моряку?

Скарлетт хотела было возразить, что ничуть не заблуждается. Что тот Хулиан, которого она знала, подвергся пыткам ради нее. Она продолжала верить ему даже теперь, когда он смотрит на нее, как на самую глупую девушку в мире. Вероятно, в этом он прав.

До настоящего момента она не осознавала простой истины. С тех пор как Хулиан привез ее на остров, в его взгляде то и дело вспыхивала искра эмоций, будь то разочарование, гнев или смех, – всегда имелось некое подтверждение, что она затрагивает потаенные струны его души. Теперь же его лицо было бесстрастным, не выражая даже жалости.

На опасное мгновение Скарлетт усомнилась во всем, что считала правдой, но потом вспомнила его слова, сказанные на карусели из роз: «… нас могут разлучить, или случится еще что-то непредвиденное…»

Его карманные часы! Скарлетт потянулась рукой к цепочке у себя на шее, и ее сердце забилось быстрее, когда пальцы сжали прохладный корпус.

– Что там у вас такое? – тут же спросил Легендо.

– Ничего, – поспешно отозвалась она, но магистр оказался проворнее: раздвинув складки синей бархатистой накидки, до сих пор укрывающей ее плечи, он выхватил часы.

– Не припомню, чтобы вы прежде носили эту вещицу. – Легендо кивком указал на Хулиана. – Его подарок?

Хулиан не стал ничего отрицать, и магистр открыл крышку. Тик-тик-тик! Когда секундная стрелка приблизилась к цифре «12», из отверстия для ключа донесся едва различимый шепот. Скарлетт тут же узнала тембр голоса Хулиана:

«Я очень сожалею, Малинка. Хотел бы я объяснить, о чем именно, но слова… – На несколько напряженных секунд голос прервался, затем стрелка описала круг, и болезненное признание возобновилось: – Для меня это была не просто игра. Надеюсь, ты сможешь меня простить».

У Легендо дернулся краешек глаза. Он поспешно захлопнул крышку часов и обратился к Хулиану:

– Не припомню, чтобы это было частью моего плана. Потрудись-ка объясниться!

– Думаю, тут и без объяснений все ясно, – отозвался Хулиан.

Он повернулся к Скарлетт, и она наконец увидела обращенный на нее взгляд, который так долго ждала. В его карих глазах светились невысказанные обещания. Казалось, он и рад был открыть ей правду, но физически не в состоянии этого сделать – наложенное на него заклинание или чары не позволят сказать ни слова. Все же он оставался ее Хулианом. Скарлетт почувствовала, как кусочки ее разбитого сердца несмело тянутся навстречу друг другу.