Карат. Чёрное сердце

С которым вы встретились в лесу. На кого он был похож?

- На вас.

Мое сердце пропустило удар, оттого что я поняла, что Берсерк, изувечивший жизнь женщины был из нашего рода…и ведь это было даже не удивительно.

Бурым и Гризли не было надобности нападать на женщин – из законы уже как несколько веков позволяли на законных основаниях брать себе в жены девушек.

Полярные были слишком далеко.

И только Кадьяки были безумны и безудержны в жажде крови. И жажде плоти.

- Светлоглазый. Черноволосый. Обнаженный. Когда я увидела его, то подумала, что не видела мужчины красивее…и страшнее в его ярости.

Женщина сделала глубокий вдох, вбирая в себя дым изящной тонкой сигареты, словно пыталась утопить в этом дыму все страшные дни, которые последовали за этим.

Я чувствовала ее дрожь, даже стоя поодаль, за спиной Марса, около кресла, куда опустился Сапфир, усадив на свои колени продрогшую и раздавленную Мишку."

"Эти воспоминания давались Марианне нелегко, и было поразительным, как ей удавалось собирать в кулак все свое мужество и решительность, чтобы продолжать снова.

- Он не просто изнасиловал меня. Он разорвал меня на части. В буквальном смысле. Я очнулась в больнице спустя несколько месяцев после двух десятков операций, пока меня собирали по частям и кусочкам. Сначала была парализована полностью. Затем, после долгой и тяжелой реабилитации, стали двигаться руки и голова, а спустя пол года вернулась чувствительность корпусу. Но ноги так и остались парализованными и обездвиженными.

- А затем вы узнали, что беременны? – Карат неожиданно поднялся на ноги, чтобы не торопясь прошагать до панорамного окна, держа в одной руке стакан, но всматриваясь куда-то вдаль странным отрешенным взглядом, отчего у меня мороз прошел по коже.

Я бы отдала пол жизни, чтобы только обладать способностью ощущать каждую его эмоцию! Чтобы понимать хоть немного его темную запретную душу, вход в которой было не отыскать никому.

- Да. Врачи были счастливы сообщить это мне. Они говорили о том, что им удалось спасти ребенка, а я слушала их и плакала, потому что понимала, что помимо искалеченной жизни, я лишилась и своей самой большой любви. Ведь я знала, что жених не был со мной близок…как знал это и он.

Мишка всхлипнула, всей душой переживая за женщину и уже не пытаясь перечеркнуть то, что считала ее родной. Больше она не пыталась противиться своей привязанности, как это было с Робстоном. Ей было больно от долгих лет лжи, но любовь к этой женщине была сильнее.

- Он оставил тебя? -  Мишка вытирала слезы, глядя на бабушку так, словно пыталась забрать часть ее страшных воспоминаний себе, только бы облегчить эту ношу, на что женщина улыбнулась тепло и мягко, кивнув в ответ.

- Никто не верил в то, что это было жестокое изнасилование.