Карамазов. Книга 3

А потом… я едва не выругался от удивления. Но вовремя удержался и закрыл рот."

"Пространство дрогнуло и стало светлеть. Показалось, что солнце заглянуло прямо сквозь проломы в крыше и высветило все углы. Мусор растворился и через секунду доски уже покрывала домотканая дорожка из цветных нитей, печь будто бы срослась и хвасталась выбеленным боком, с намалеванным на нем красной краской орнаментом из палочек и стрелок. Стол покрывала скатерть молочного оттенка с вышивкой по краям, а поверх стояло блюдо с несколькими румяными яблоками, натертыми до блеска. На лавке расположилась корзина с шитьем. И именно к ней рванул кот, показавшийся совершенно обычным. Он сделался нормального размера, ничем не напоминающим того зверя, что занимал ранее полкомнаты.

Кот ловко выдернул из корзины яркую ленту и принялся ее трепать.

Оглянувшись, я отметил, что на стенах располагались крепкие полки с баночками, коробочками из бересты, а под потолком свисали аккуратные пучки трав, нити ягод и грибочков на нитках.

Я опустил глаза и увидел девушку. Она сидела в кресле, сплетенном из тонких прутьев, откинувшись на спинку, и смотрела на меня насмешливыми полупрозрачными глазами. Острые черты лица казались хищными, но стоило незнакомке склонить голову к плечу, как тени сделали его почти нежным. Это впечатление тут же сменилось, когда девица растянула тонкие губы в улыбке. Блеснули острые зубки, а потом послышался мелодичный голос.

— Ты понравился Мурзику, — сообщила хозяйка дома, почесав мочку аккуратного уха.

— Да? — глупо переспросил я.

— Иначе он бы тебе нос откусил, — беспечно заметила девушка и взяла с блюда яблоко.

Не сразу стало ясно, что смущало меня в облике хозяйки дома. Но приглядевшись, я понял, что таким нарядом не могла похвастаться ни одна из моих знакомых. На ней было широкое платье-туника, которое скатилось с плеча, обнажая загорелую кожу с россыпью веснушек. Край ткани был неровно надорван и выдернутые нити свисали до самого пола. Кушак, расшитый красными камешками, напоминающими капли крови был повязан низко на бедрах. Кисти на его концах казались потеками крови на серой льняной ткани платья.

Девушка подобрала ноги под себя, но босые ступни темнели от сока травы.

Весь образ девушки мог бы казаться безобидным, если бы не странный оттенок волос, который стал заметен, когда незнакомка качнулась вперед и свет из окна высветил частые серебряные пряди среди черных локонов. Мне на мгновенье померещилось, что девичье лицо стало жестким, испещренным глубокими морщинами на потемневшей коже. Но вот хозяйка дома уже откусила яблоко и морок спал. Она вновь была молодой.

— Меня зовут Ягиня или Яга, — сообщила хозяйка.

— Карамазов, — выдал я.