Карамазов. Книга 2

А за растрату государевых денег могли возбудить уголовное дело. И вряд ли бы оно закончилось общественным порицанием. Скорее всего, жреца отправили бы на каторгу. А для острога Беломорцев был уже староват. Каторжная жизнь — дело молодых. А ему и здесь, в кабинете, неплохо.

Скрепя сердце, Беломорцев все-таки взял ручку и поставил размашистую роспись «Утверждаю». тяжело вздохнул и убрал лист в папку. Что дальше по плану?

Глава Синода взял толстую папку со штампом «министерство науки». И поморщился: дальше на рассмотрении были запросы на грант. Беломорцев тяжело вздохнул и принялся перебирать бумаги.

Первым в списке был грант на изучение лекарства по борьбе со старением. И Беломорцев недовольно нахмурился. Кому нужна такая бесполезная разработка? Сила, которой обладают аристократы, и без того сильно замедляет процесс старения. Вон, люди до трехсот лет живут, куда уж больше?

Беломорцев взял ручку и написал «Отказано. Только Спаситель может даровать жизнь вечную». Отложил бумаги, которые даже не стал читать. Что дальше?

Дальше был запрос на разработку лекарства от рака. Который Беломорцев тоже отклонил. Заболеваемость раком среди дворян меньше одного процента. Зачем тратить деньги на изучение какой-то ненужной вещи? Лучше пустить их на постройку храмов. Чем крепче вера в Спасителя, тем сильнее иммунитет. И никакая зараза не пристанет.

Третьей бумагой был тоже запрос из министерства лекарных дел. И в душе Беломорцева начала закипать злость. Куда смотрел Совет? Почему они пропустили все это на подпись?

Даже не читая, Беломорцев поставил на листе отказ. Откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно, где за невысокими зданиями блестел купол собора Святого Петра.

Зазвонил стоявший на столе стационарный телефон. И глава Синода раздраженно протянул руку и нажал на кнопку громкой связи:

— Слушаю.

— Николай Владимирович, к вам посетитель.

— Я же просил меня не беспокоить! — рявкнул Беломорцев, но на заднем плане уже послышался голос Калинина:

— Не волнуйтесь, верховный настоятель. Я не отниму много времени.

Жрец тут же прикусил язык, запоздало понимая, что Спаситель учил быть сдержанным. И что гнев — один из самых страшных грехов.

— Проходите, Алексей Викторович.

— Благодарствую.

Жрецу послышалась насмешка в голосе начальника охранки. Но Беломорцев не подал виду.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Калинин.

Начальник охранки придирчиво осмотрел кабинет, прошел к столу и сел в кресло. Откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

Беломорцеву не понравился тон этого визита. Калинин вел себя в его вотчине по-хозяйски. А значит, предстоящий разговор будет для жреца неприятным.

— Дорого-богато, — оценил он остановку.