Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

И тогда она его «приструнила». То есть ради этих кокош его… укокошила. Чтоб купить билеты и улететь.

– А кокоши она тебе показала?

– Ну, не то чтобы она мне их специально показывала. Но она при мне заплатила целую груду кокош за билеты для себя и для Дрожащего Хвоста. У неё тогда одна кокоша упала и укатилась, а я подняла и ей подала. И пока я ту кокошу держала в лапе – почувствовала, что она недоделанная: на ней только продольные волокна были уложены, без поперечных. Бедный рак, он даже не закончил свою работу!..

– Тебе жалко рака, Медея?

– Конечно, полиции каракал.

– Почему же ты раньше не сообщила мне всё, что знала?

– Так ведь рак уже сдох, чем же ты могла бы ему помочь, если б я рассказала?

– Если б ты рассказала, я могла бы восстановить справедливость! Я – полиции каракал! Почему ты не рассказала?!

– Так ведь именно потому и не рассказала, что ты – полиции каракал, а моя подружка Безвольная Лапка, выходит, преступница… А подружку мне тоже ведь жалко было. И жизнь к ней тоже несправедлива.

– А покупка билетов за фальшивые кокоши у «Аистиного клина»? Это разве справедливо по отношению к аистам-перевозчикам? На твоих глазах она это делала, и ты это допустила!

Она смотрит в песок.

– Допустила, полиции каракал. Эти аисты за билеты берут втридорога, от них не убудет. А Безвольной Лапке очень нужно было лететь.

– Почему она, по-твоему, так хотела улететь, что даже пошла ради этого на убийство?

– Она очень за Дрожащего Хвоста опасалась.

– Почему, она говорила?

– Нет, она не говорила о прошлом. Говорила только, что выбраться из Дальнего Редколесья – это вопрос их жизни и смерти.

– Почему, как ты думаешь?

– Ну, теперь чего думать. Теперь-то все говорят: она суслик, а Рики сурикат. Значит, Дрожащий Хвост – детёныш от межвидового брака. По законам Дальнего Редколесья такой детёныш не имеет права на жизнь.

– А ты сама считаешь…

Она вдруг перебивает. Всегда такая кроткая и безропотная, сейчас медоедка почти кричит, и шерсть на её тусклой серой спине стоит дыбом:

– А я сама считаю, что законы Дальнего Редколесья – ужасные, несправедливые, зверские! Вот что я считаю! – Она протягивает мне дрожащие лапы. – Можешь теперь меня опять арестовывать, полиции каракал! За покрывание преступления и за злые мысли против Дальнего Редколесья! Надевай на меня налапники.

– Я не собираюсь тебя арестовывать, медоедка Медея. Я сама считаю, что законы Редколесья – несправедливые. У меня самой злые мысли.

Она смотрит на свои лапы, как будто не узнаёт. Потом они опускаются – как будто сами по себе, а не по её воле. Безвольные лапки.

– А ещё, полиции каракал, – впервые за разговор Медея смотрит мне прямо в глаза, – я считаю, это не важно, суслик там она или кто. Всё равно она подруга моя. И ты моя подруга.