Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Интересный зигзаг выписала жизнь – сидит Коваль в деревне на лавке, в простом сарафане, рядом лежат два огромных пса, и никаких телохранителей, никаких джипов – ничего, только вот это темное звездное небо над головой…

Она сидела в этой позе довольно долго, не решаясь шевельнуться и разрушить свою нирвану. Вышедшая на крыльцо баба Настя по-своему истолковала ее выражение лица и застывшую фигуру:

– Что, дочка, об Женьке задумалась? – Она погладила Марину по голове старческой рукой с чуть искривленными ревматизмом пальцами. – Ты за него шибко не убивайся, он, шалопутный, себя в обиду не даст. С мальства такой был – чуть что, сразу в драку. Ох, как просила я Наталью, невестку-то, мне его оставить, когда она снова замуж собралась! Да где там! Ни в какую не уступила, в город увезла, а там он окончательно свихнулся. Одного не пойму – где он с тобой-то встретился, ты девка видная, навряд ли с такими, как он, общалась. И не ври-ка ты мне, девка, – вдруг серьезно сказала бабка, глядя в упор такими же, как у Женьки, серыми глазами. – Я хоть и старая, а все ж телевизор-то смотрю иногда. Ты ведь та самая Коваль, про которую что ни день, то новая история.

– Что значит «та самая»? Да, я Коваль, и что это меняет, баба Настя? – Марина закурила, поежилась – стало вдруг холодно, или это от волнения? – Разве я плохо отношусь к Женьке или к вам? Разве я вас чем-то обидела?

– Не в том дело. Просто не по себе сук рубит внучек мой, вот что. Разве ж пара он тебе, уголовник-то? – вздохнула бабка, разглаживая на коленях юбку.

– Да все равно мне, баба Настя, – взяв ее за руку, сказала Коваль. – Ведь я с первого дня знала, кто он, и это меня не оттолкнуло. Ведь человек он неплохой, просто жизнь так сложилась. За то, что сделал, уже отсидел, ведь так? А кто я, чтобы его судить? Мне только одно важно – что за меня он подставлял свою голову много раз, и сейчас тоже подставил. И я не брошу его ни за что. Да, замуж за вашего внука я не собираюсь, потому что был уже у меня муж, один на всю жизнь, но и с Женькой мы уже много лет вместе, он родной мне. Я очень не хотела, чтобы вы знали, кто я, но раз уж вышло так, может, оно и лучше. Если вам неприятно то, что я сказала, я уеду к себе.

– Да что ты несешь-то такое, господи! – всполошилась баба Настя, хватаясь за нее обеими руками. – Куда это ты собралась, зачем? Да Женька мне до смертушки не простит! Не думай даже, тут живи!

Но пользоваться бабкиным гостеприимством Марине пришлось совсем недолго – в футбольном клубе назревали перемены, требовавшие ее непременного участия и присутствия в городе, поэтому пришлось вернуться. Хохла освободили через две недели, ну, дело ясное – ничего против него у милиции не было и быть не могло. Коваль приехала за ним к зданию СИЗО в сопровождении двух джипов с охраной.