Капля красивого яда (ЛП)

 Это ментальный хаос, и я умираю в его центре.

— Какое секс-видео?

Он закатывает глаза. — Тот, которым он шантажировал меня. Тот, который он сделал, когда разрешил нам воспользоваться его лодкой в тот день, сразу после того, как установил на нее скрытую камеру."

"О… мой… Бог. — Э-это было, блядь, несколько месяцев назад! Какого черта ты рассказываешь мне об этом сейчас? Почему не раньше?

— Потому что я не хотел причинять тебе боль. — Он разочарованно вздыхает. — Крейг уже заставил тебя почувствовать себя использованной, и это было намного хуже, чем несколько фотографий. Это была откровенная порнография. И я позаботился об этом. Я даже заплатил хакеру пятьсот долларов, чтобы избавиться от любых следов этого.

Черт. — А видео с Мали?

— Он стер и это, вместе с сотнями других. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я не единственный, кого он шантажировал.

Я потираю руками лицо. — Это все такой пиздец.

Он саркастически хмыкает. — Да, это ты мне говоришь.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, потому что мы никогда ни к чему не придем, если будем спорить. И кроме того, как бы мне ни было неприятно, что он скрывал это от меня, я не могу держать на него зла, пока я тоже храню секрет.

О котором я не могу ему рассказать.

Мой голос прорывается сквозь тяжелую тишину. — Что на самом деле произошло той ночью на острове, Хейс?

— Это был несчастный случай.

— Это не то, о чем я спрашивала.

Он проводит пальцами по своим волосам. — Кэм и я пытались заставить его уехать из города. Мы использовали его собственный шантаж против него и сказали ему, что как только мы вернемся в доки, мы никогда не хотим видеть его снова, или мы покажем тебе и Мали видео. Сначала он вел себя так, как будто соглашался, но мы должны были догадаться. Загоняя психов в угол, вы превращаете их в бешеных животных.

— Итак, вы угрожали ему, и он вошел в лодку и схватил пистолет?

— Да.

— Тогда что?

В его глазах что-то есть, что-то, чего он не желает объяснять, и я наблюдаю, как он это скрывает. — Именно то, что я тебе сказал. Я отобрал его у него, и он выстрелил.

Еще. Блядь. Ложь. — Ты уверен в этом?

— Да!

С каждой секундой он становится все злее. Терпение, которое у него когда-то было, быстро иссякает. Но мы оба слишком упрямы, чтобы остановиться, пока это не зашло слишком далеко.

— Я называю это чушью собачьей, — говорю я, чувствуя, как во мне нарастает гнев. — Чертово вранье! Потому что я знаю тебя! Ты не из тех парней, которые могут убить кого-то случайно и не корить себя за это!

Его руки взлетают в воздух, когда он делает несколько шагов в сторону, затем останавливается и оборачивается.