Капля красивого яда (ЛП)

Остается только осмыслить оставшиеся фрагменты.

Я потеряла друга. Того, кому я доверяла. Того, кем я дорожила. Он не был идеальным и совершал ошибки, но он компенсировал их тем, что был рядом, когда я нуждалась в нем больше всего. Того, что он сделал, чтобы Кэм не попал в тюрьму, было более чем достаточно, чтобы заслужить мое прощение. И он его получил.

Ощущение того, что мои руки пропитаны его кровью, я никогда не выкину из головы. Оно впечаталось в мое сознание как ужасное воспоминание, которое навсегда оставит меня травмированной. Но как бы мне ни хотелось кричать, плакать, рвать на себе волосы, я не могу.

Я не чувствую ничего, кроме страха.

Я боюсь за всех нас. За себя. За брата. За моего лучшего друга. За моего мужа. Образ его, лежащего там, с кровью, вытекающей из живота, напрямую связан с ужасом перед тем, что будет дальше. И самое страшное, что я не могу осмыслить все это. Я не понимаю, что произошло. Все, что я знаю, это то, что все было хорошо, у нас была прекрасная ночь, а потом Монти умер.

Я не соврала, когда сказала полиции, что понятия не имею, что с ним случилось. Честно. Не имею. Кроме того, что мой муж может добавить к списку своих грехов лишение жизни, но это не то, что я собиралась им рассказывать. Черт, да я и сама едва ли смогу это сказать. Это был несчастный случай. Я знаю это.

Но в глубине моего сознания звучит голос, повторяющий все те ужасные вещи, которые Хейс говорил о Монти.

Существует тонкая грань между спокойствием и хаосом, когда кажется, что вся жизнь стоит на зыбкой почве. Всего лишь дуновение ветерка не с той стороны может обрушить все вокруг. Все, что мы можем сделать, - это держаться за жизнь и надеяться, что нам удастся выжить, и я пытаюсь это сделать. Но это не значит, что у меня не ломит внутри от страха, что все может пойти не так.

— Лейкин, ты должна остановиться! — кричит на меня Хейс, его терпение висит на волоске и готово лопнуть.

Я закатываю глаза, держа пульт подальше от него. — Я не должна ничего делать! С нас сняли подозрения копы, так какой, блядь, от этого вред? Я же не заставляю тебя смотреть это.

— Потому что это вредно для твоего здоровья, — говорит он, опускаясь передо мной на колени. — Ты не можешь продолжать зацикливаться на этом. Это был несчастный случай.

— Тогда почему мы просто оставили его там? Почему бы не попытаться помочь ему, если ты не сделал ничего плохого?

Его пальцы пробегают по волосам, когда он вздыхает. — И что потом? Ты думаешь, его семья просто не стала бы возражать? Сказать, что дерьмо случается, и двигаться дальше?

Я усмехаюсь. — Ты можешь представить, через что мы заставляем проходить его мать? Должно быть, это пытка - не знать, где ее сын и что с ним случилось! Это неправильно, Хейс, и ты это знаешь.

Чувство вины съедает меня заживо.