Капля красивого яда (ЛП)

 Включив душ, я жду, пока он нагреется, и мы оба окажемся в нем — полностью одетые и все такое.

Когда я опускаю ее на пол, она встает на свои собственные ноги, и я начинаю смывать с нее кровь Монти. И когда ее брови хмурятся, и она пытается посмотреть вниз, чтобы увидеть, как вся кровь стекает в канализацию, я останавливаю ее.

— Продолжай смотреть на меня, — тихо говорю я. — Просто не своди с меня глаз.

И она так и делает, ни на секунду, не отрывая от меня взгляда, пока я вытираю ее.

Как я уже сказал, я всегда буду делать все возможное, чтобы защитить ее.

Бессонная ночь. Я лежу в постели и часами смотрю в потолок. В голове крутятся события сегодняшней ночи. Единственное, что меня успокаивает, - это Лейкин, спящая рядом со мной. Она долго не могла уснуть, ворочалась так же, как и я, но в конце концов ей удалось задремать.

Убедившись, что она в безопасности и хотя бы в некоторой степени в порядке, я спустился вниз и поговорил с Девин. Она расстроилась, что я не хочу рассказывать ей всю историю, но все, что ей нужно знать, это то, что она не видела меня с тех пор, как мы с Лейкин ушли от мамы. Впутывать ее дальше - не самая лучшая идея, и я не хочу этого делать.

Я смотрю на спящую Лейкин, любуясь ее умиротворенным видом. Это немного успокаивает меня. Я не знаю, как пройдут следующие несколько дней, и даже не знаю, что ждет меня в будущем, но я знаю, что не позволю, чтобы кто-то еще погиб из-за этого. Если кого-то и обвинят в убийстве Монти, то это буду я. И только.

Напряжение в комнате настолько сильное, что можно задохнуться. Все напряжены, но это неудивительно. Мы все были свидетелями того, как вчера кто-то умер, и явно не от естественных причин. Было бы понятно, если бы мы все вцепились друг другу в глотки, но, к счастью, это не так.

Мы просто волнуемся.

Кэм провел почти всю прошлую ночь, разговаривая с Мали и уговаривая ее успокоиться. Я не знаю, что именно он ей сказал, но знаю, что бы это ни было, это сработало. Она не в своем обычном приподнятом настроении, но она функционирует, чего я не могу сказать о Лейкин.

Она не хочет есть.

Она даже почти не разговаривает.

Если бы я не заставил ее встать с постели, она бы, наверное, так и лежала, уставившись в стену.

— Лей, тебе нужно что-нибудь съесть, — говорю я ей.

Она качает головой. — Я не голодна.

Даже ее голос монотонен. Как будто я разговариваю не с любовью всей моей жизни, а с ее роботизированной копией. Я не могу просто позволить ей оставаться в таком состоянии, и она может возненавидеть меня за это позже, но ей нужно что-нибудь в желудке.

Я насыпаю ей в миску хлопьев и ставлю перед ней. — Всего несколько ложек, детка. Пожалуйста."

"По милости Божьей она сдается. Я сижу здесь и наблюдаю за ней, как за кем-то вроде родителя, но я не буду в порядке, если с ней это не так.