Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

— Как скажешь, — смирился Юдин и снова потянулся к воде. — Честно говоря, я не понимаю, как вы можете это есть. Надежда совсем разучилась готовить. Все ужасно пересоленое. Невозможно. Я не могу это есть. — Отодвинул от себя тарелку.

— А по мне, так все вполне прилично. Очень вкусно. Просто Надежда Алексеевна давно привыкла готовить только для меня. Именно так, как люблю я.

Машка глянула в свою тарелку с тайным недоумением. Ничего не пересолено. Все идеально. Травы и специи, и острота. Все к месту, лучшего вкусового сочетания не придумаешь.

Минут через пятнадцать Юдин ушел, сославшись на дела и на то, что и так задержался.

Надежда Алексеевна зашла на веранду, поинтересоваться, нужно ли что-нибудь еще.

— Наденька, Юдин на тебя жаловался. Сказал, что ужин был отвратительный, еда ужасно пересолена.

— Да что вы! — Женщина приложила руку к груди и чуть пригнулась, словно ей неловко было говорить громко: — Простите, Виталий Эдуардович.

Мне кажется у него что-то с желудком, может, кислотность повышена. Или с чувствительностью рецепторов что-то не так. Ему стоит побеспокоиться о здоровье, возраст все-таки.

Бажин сдержал улыбку:

— Наверное.

— Вы же сами все пробовали. Неужели так плохо? — забеспокоилась она.

— Нет, все превосходно. Как всегда.

— Машенька, как вам ужин? Я очень старалась.

Маша пожала плечами и улыбнулась:

— Все было очень вкусно, Надежда Алексеевна. Спасибо.

Надежда снова расцвела в улыбке:

— Я принесу кофе. И десерт.

Домработница вышла, оставив Машу и Виталия вариться в душном молчании. Бажин смотрел в сторону, уставившись глазами в какую-то неопределенную точку пространства. Он словно весь подался туда мыслями, потянулся, а потом перевел глаза на Александрову и медленно повернул к ней голову. Машка занервничала под его взглядом. Показалось, что сейчас он скажет что-то такое, что ей будет слышать крайне неприятно. Тем временем им принесли кофе и десерт. Маша подвинула чашку ближе к себе. Неловко задела бокал с недопитым вином, опрокинув его на стол. Темно-красное пятно тут же расползлось по белоснежной скатерти. Охнув, Маша вскочила с кресла.

— Машенька, не беспокойтесь, я все уберу, — сразу засуетилась Надежда Алексеевна и начала переставлять на столе посуду, чтобы убрать испачканную скатерть.

— Я поеду домой, — быстро сказала Александрова. — Мне пора.

— Подожди! — Виталий схватил ее за руку.

— Мне нужно ехать, уже поздно.

— Ты останешься здесь.

— Нет!

Машу очень смущало то, что все происходило на глазах у Надежды. Но та вела себя невозмутимо. Убирала со стола и абсолютно не обращала на них внимания. Будто не слышала их и не видела. Марии удалось вырвать руку из хватки Виталия, но он тут же сжал ее плечи.

— Останься.

— Нет. Надо закончить все. Быстро.