Капитуляция

Эвелин колебалась, пытаясь сделать выбор, и всё же сейчас, когда в её теле бушевала настойчивая потребность предаться страсти, мыслить здраво было просто невозможно. Но единственным мужчиной, с которым она когда-либо делила постель, был её муж. А со смерти Анри не прошло и пяти недель.

Она почувствовала, как буквально окостенела.

В последний раз, когда Эвелин занималась любовью, она сама разделась, скользнула в постель, погасила свечи и ждала, когда муж присоединится к ней. В отличие от нынешнего взрывоопасного момента, тогда она была полна твердой решимости. И не ощущала никакой испепеляющей, необузданной страсти. Но Анри любил её. Она была его женой.

— Не пригласите меня наверх? — напрямую спросил Джек.

Перехватив его тлеющий страстью взгляд, Эвелин судорожно дернулась. Она медленно обхватила себя за плечи.

Его рот грустно скривился.

— Выходит, вы соблазняете меня, а в последний момент отказываете — снова?

— Нет! — Эвелин покачала головой. — Я хочу забыться в ваших объятиях, но… — Она прервалась и, помолчав, добавила: — Анри умер. Я в трауре. А мы с вами даже не влюблены друг в друга.

Глаза Джека удивленно распахнулись, и он резко фыркнул. Медленно, будто не веря своим ушам, он произнес:

— Речь не идет о любви. Это лучше, чем любовь, и вы это знаете.

Что же, бога ради, он имеет в виду?

— Анри ухаживал за мной и женился на мне. Он любил меня. Вы не любите меня — я так не могу.

Он во все глаза смотрел на неё, в гостиной надолго повисла оглушительная, тягостная тишина.

— Не могу поверить, что вы используете любовь в качестве отговорки, чтобы отвергнуть меня. — Джек укоризненно покачал головой. — Но не бойтесь. Так даже лучше. Если честно, я и сам предпочитаю избегать вашей постели. Увидимся, когда я вернусь из Франции.

Грейстоун направился мимо неё, его поступь была размашистой, твердой.

Он не мог уйти вот так!

Остановившись в дверях, он обернулся и заметил:

— Скажите спасибо своему везению, Эвелин.

— Я не играла ни в какие игры. Я не хочу, чтобы вы думали обо мне так плохо!

Он лишь пренебрежительно фыркнул:

— Я просто растеряна! — в отчаянии вскричала она.

Грейстоун пронзил её холодным взглядом.

— Что ж, я-то не растерян. И отправляюсь в плавание с первым приливом. Спокойной ночи, графиня, — резко бросил он и зашагал прочь из гостиной.

Солнце только что выкатилось над горизонтом пылающим огненным шаром.

Глубже кутаясь в шерстяную накидку, Эвелин сидела рядом с Лораном в передней части кареты и внимательно следила за судном, стоявшим на якоре в бухте у дома её дяди. Утро было холодным, дул сильный ветер, и Эвелин дрожала, но условия казались просто идеальными для мореплавания, и она знала это.