Вечный капитан

Жизнь военного – это продолжительные периоды тренировок и спокойной жизни и короткие мгновения боя, когда за несколько часов и даже минут надо применить всё, что ты умеешь и можешь, и выиграть. Иначе все предыдущие годы тебя зря кормили и обучали. При этом готовым к бою надо быть постоянно и повсеместно. Особенно, если ты рядом с противником. Стоит расслабиться, втянуться в бытовуху – и однажды не проснешься.

Ко мне вернулся Будиша и доложил:

– Одного взяли живым, как ты приказал. И еще те, кто в шатре.

– Пусть все отдыхают, пока не начнет светать, – отдал я новый приказ.

– А с пленными что? – спросил сотник.

– Тоже пусть спят, а то шум поднимут, – распорядился я.

Когда небо посерело, дружинники начали собирать трофеи. Десять человек окружили шатер, держа оружие наготове. Сопротивление вряд ли будет, но расслабляться не стоит.

Проснулся кто-то из пленных и задал интересный вопрос:

– Эй, вы кто?

– Заткнись, – посоветовали ему.

Совет не подействовал. Вскоре все пленные уже не спали, переговаривались довольно громко.

– Пора будить, – сказал я сотнику.

Шатер был круглый, из плотного холста, который хорош на паруса. Издали он казался белым, но на самом деле был светло-серым с желтоватым оттенком. Центр шатра поддерживал шест, а от боков шли шесть растяжек к колышкам, воткнутым в землю. Еще шесть колышков держали низ шатра. Дружинники сперва выдернули колышки с растяжками, а потом зацепили крюком алебарды шест и завалили его. После паузы в шатре послышался возмущенный женский голос, а следом сердитый мужской, который требовал, чтобы шатер вернули в прежнее положение. Поскольку никто не кинулся выполнять его приказ, из шатра высунулись выбритая голова юноши с заспанным, узким, смуглым лицом, на котором выросли едва заметные черные усики. На правой щеке была красная полоса. Юноша похлопал ресницами и задал на тюркском, отдаленно напоминающем турецкий, тот же вопрос:

– Вы кто?

– Ни за что не угадаешь! – насмешливо произнес я на турецком. – Вылезай, и без глупостей.

Юноша понял меня и вылез из шатра. На нем была только красная рубаха. Командир сельджуков осторожно, как человек, не привыкший ходить босиком, ставил ноги на холодную землю. Он посмотрел на своих солдат, которые лежали с перерезанными глотками в лужах крови и побледнел. Наверное, представил, что мог лежать так же.

– А ты кто? – в свою очередь спросил я.

– Асад, племянник эмира Хакима, который командует этой армией, – ответил юноша.

Асад значит «лев». Этот сопляк не тянул даже на львенка. Иногда имена становятся насмешкой.

– По отцу или по матери? – уточнил я.

– Конечно, по отцу! – ответил Асад с таким видом, будто дети сестры не являются племянниками.

– Тогда выкуп за тебя будет больше, – решил я.