Вечный капитан

Только усы оставлены, длинные и густые, наподобие тех, которые будут в моде у запорожских казаков. На готе были только штаны и рубаха холщовая до коленей и с рукавами по локоть. Из правого рукава выглядывал обрубок руки. Штаны были из той же материи, заканчивались на пару сантиметров ниже подола рубахи. Босые ноги с грязью между пальцами, будто ходил по влажной почве.

– Остановиться хочешь, боярин? – спросил хозяин постоялого двора.

– Князь, – поправил я.

– Прости, князь, не знал, кто ты! – извинился гот.

– Хочу лошадей у тебя разместить, двадцать восемь, – сказал я. Одного иноходца решил оставить на судне, точнее, на причале возле него. Князю ведь не положено ходить пешком. – Хватит у тебя места?

– Конечно! Конюшня сейчас пустая, все купцы разъехались, – радостно сообщил он. – А надолго?

– Дня на три, может, больше, – ответил я. – Возможно, еще несколько лошадей приведут мои люди.

Я собирался прикупить несколько коней и отправить всех вместе по суше с половиной экипажа. Сам же с вином, оливковым маслом и кое-какими товарами, которые куплю здесь, поплыл бы на ладье.

– Пусть приводят. Сколько надо, столько продержу, – заверил хозяин постоялого двора. – Сена и овса у меня хватит до нового покоса.

Мы договорились о поденной цене. Хозяин постоялого двора, которого звали Теодор, сказал, что, если лошади простоят больше недели, буду платить на четверть меньше. Мои люди вместе с готом завели в конюшню лошадей. Бедные животные так намучились в трюме за время плавания, что теперь вели себя смирно. Я заплатил за три дня вперед и спросил:

– Руку где потерял?

– В Константинополе, – ответил Теодор. – Защищал от латинян.

– Я был в Варяжской гвардии. Ранили в живот, чудом выжил, – не удержался и похвастался я чужими заслугами.

Хозяин постоялого двора посмотрел на меня внимательно, наверное, пытаясь вспомнить, видел в Константинополе или нет? С тех пор прошло семнадцать лет. Вряд ли он вспомнил бы меня, даже если бы видел. Хотя люди тринадцатого века лучше все запоминают. У них нет того избытка информации, особенно, визуальной, который будет напрягать в двадцать первом веке.

– Я тогда был безусым юнцом, – усмехнувшись, будто вспомнил молодость, сообщил ему.

– Я тоже был моложе, – усмехнувшись в ответ, произнес Теодор и пообещал: – Присмотрю за твоими лошадьми, как следует, не беспокойся, князь.

– Да я и не беспокоюсь. Был бы ты нерадивым хозяином, давно бы разорился. Твое дело держится на доверии, – припомнил я слова Келогоста.

– Так оно и есть, князь, – согласился гот и спросил: – Ты не пленных приехал выкупать?

– Каких пленных? – поинтересовался я.

– Русы вместе с куманами (одно из названий половцев) сражались с сельджуками возле Согдеи. Говорят, много ваших полегло и в плен попало, – ответил он.