Вечный капитан

Вещают здесь только конченных негодяев, остальным головы отрубывают, а уж с князьями разделаться так… Случай был настолько вопиющий, что это сочли божьей карой. Мое спасение обозначало окончание наказания роду князя Игоря. Мне кажется, религию для того и придумали, чтобы во всем выискивать божий промысел.

Мы обменялись с кузеном еще парой ритуальных фраз, после чего он счел, что официальную часть можно закончить:

– Отдохни с дороги, в баньке попарься, а вечером на пиру поговорим.

– Все мои вещи утонули, осталось только то, что было на мне, – пожаловался я.

Не хотелось после бани натягивать грязную одежду.

– Я пришлю тебе свои одежды, – оказал милость Великий князь Черниговский.

Мы вышли из палаты в узкую комнату, где два дружинника открыли перед нами боковую дверь. Меня провели через несколько сквозных комнат, часть из которых была жилыми, а часть – мастерскими для женщин-вышивальщиц. Затем по крытому переходу добрались до бани, стоявшей во внутреннем дворе неподалеку от поварни, откуда шел запах свежеиспеченного хлеба.

Баня топилась по-белому. За восемь веков она не изменится. Разве что каменка была больше и выше. Возможно, и в двадцать первом веке были такие, но мне не попадались. В бане сильно пахло травами, а вот веников не было.

– А где веники? – спросил я банщика – рыхлого малого с волосами, похожими на мочалку.

– Князь хочет попариться по-новгородски? Сейчас сделаем! – пообещал он.

И действительно, минут через пятнадцать принес два березовых веника и так отхлестал меня, что я забыл все превратности продолжительного, как по расстоянию, так и по времени, перемещения.

В предбаннике меня ждали белая длинная рубаха из тонкой льняной ткани с красно-золотыми вставками на концах рукавов, по вороту и подолу, порты из более плотной ткани червчатого – красно-фиолетового – цвета, короткий легкий кафтанчик без рукавов, светло-красный и шитый серебром, и второй, темно-красный, более длинный и тяжелый, с длинными и широкими на концах рукавами, вышитый золотом и со вставками в рукава и по бокам из черного материала, украшенного узорами из мелкого жемчуга. Ремень мне оставили мой. Все монеты были на месте. Сабля и кинжал, вместе с остальными моими вещами, были у Савки.

– А где мой слуга? – спросил я мальчишку такого же возраста, как и Савка, который вел меня в гостевой покой.

– В поварне был, – ответил он. – Там его бабы расспрашивали про Царьград и как тебя спасли.

Знает Савка, где надо службу нести."

"Выделенная мне комната была метра три на три с половиной. В красном углу икона Богоматери в серебряном окладе и обвешенная серебряными монетами на цепочках. Монеты были византийские и европейские. Квадратная кровать занимала две трети помещения.