Вечный капитан

Аббат был пятидесятилетним мужчиной, худым, высокого роста, с длинными темно-русыми волосами, выбритыми на макушке, впалыми щеками и массивным, выпирающим вперед подбородком, покрытым щетиной с проседью, от чего она казалось серой. Из-под густых бровей смотрели глубокосидящие, подслеповатые, бледно-голубые глаза. На ужин нам подали зажаренного каплуна — кастрированного петуха, откормленного на мясо, — с засоленными в морской воде огурцами, копченую селедку и коржи из пшеничной муки с медом. Запивали неплохим красным вином с материка. Посуда была вся серебряная.

— Аббат Гамон очень хвалит тебя. Говорит, редко встретить такого образованного человека даже среди нашей братии, — начал беседу аббат Реми, когда мы насытились.

Я рассказал ему версию о подготовке меня в детстве в священнослужители.

— Неисповедимы пути господни, — вздохнув, произнес аббат. — А меня готовили в рыцари. У отца за участие в восстании против короля Генриха забрали земли, и пришлось мне идти в монахи. Только принял постриг, как король вернул отцу владения. Их унаследовал мой младший брат.

— Я тоже иногда жалею, что не стал монахом, — поддержал его. — Мне интереснее читать книги, чем убивать людей. Меня всегда влекли знания.

— «Во многия знания многия печали», — процитировал Библию аббат Реми.

— Во многих смертях их еще больше, — возразил я. — И от знаний печалишься ты один, а от убийства — многие люди.

— Иногда мы выступаем орудием божьим, наказывая провинившихся, — попытался утешить меня аббат.

— Интересно, в чем провинился епископ Лиссабонский, который попытался защитить от крестоносцев спрятавшихся в церкви прихожан? — задал я каверзный вопрос. — Я уже не говорю о крещеных младенцах, которых перебили в этой церкви.

— На все есть ответ, но не всегда нам дано знать его, — произнес аббат Реми и перевел разговор на войну с неверными в Португалии.

Я рассказал ему о сражениях с маврами, крещении мусульман. Мне показалось, что рассказы о сражениях заинтересовали аббата больше. Людям часто кажется, что они достойны другого, лучшего, а потом узнают, что недостойны даже того, что имеют.

К городу Ланкастеру мы подошли сразу после полудня, поэтому ночевать там не стали, отправились дальше по прибрежной долине вдоль берега залива Моркам. Накрапывал небольшой дождь. В Англии быстро привыкаешь к дождям, перестаешь обращать на них внимание. Замечаешь только их отсутствие. На ночлег расположились у одного из отрогов Пеннинских гор. На следующий день пересекли его и спустились в долину реки Эден. Вдоль нее и пошли, потому что Карлайл расположен в месте слияния ее с реками Кальдю и Петри. У вечеру были на месте.