Вечный капитан

Четверо моих матросов уже подтаскивали трап, но большая часть готовилась перепрыгнуть с планширя на планширь. Их не смущало то, что из-за утлегаря расстояние между судами оставалось около метра. От шеланди шла такая сильная вонь, что общественные советские туалеты отдыхали."

"Я, вооруженный мечом и кинжалом и со щитом, первым перешел на вражеское судно. На верхних палубах не осталось ни одного живого человека. Везде валялись трупы в белых тюрбанах, намотанных поверх железных шлемов, серовато-белых стеганках, наверное, набитых хлопком, и красных, зеленых или синих шароварах. Босые все, кроме одного, у которого были кожаные туфли с узким загнутым носком и без задника. Одет он был тоже получше остальных, даже имел короткую кольчугу под белой накидкой. Рядом с ним валялся длинный бич, сплетенный из ремней, обтрепанных на концах. Внизу, вдоль бортов, на скамьях, расположенных под углом к борту и отклоненных в сторону кормы, сидело по два человека, голых и грязных, с длинными волосами и бородами. Каждый держал свое весло. Одна нога, ближняя к борту, прикована к скамье короткой, сантиметров тридцать, цепью. Нужду справляли под себя, поэтому и вонища такая. Люди разных национальностей и рас, они казались братьями-близнецами. Увидев меня и опознав во мне христианина, заорали все, как один. Это был вопль радости, избавления. Я приказал Умфре и Джону идти к носовой надстройке, а сам с Нуддом и Рисом направился к кормовой.

Там была одна дверь, расположенная прямо напротив переходного мостика. Открывалась она внутрь. Хватило одного удара ногой, чтобы распахнуть ее. Внутри стоял юноша лет девятнадцати, вооруженный саблей и кинжалом. На голове шлем, обмотанный белой материей, а тело защищала кольчуга с короткими рукавами, надетая поверх стеганки. Узкое, выбритое лицо со смуглой кожей, тонким длинным горбатым носом, напоминающим кливер, и тонкими черными усиками выражало решимость умереть, но не сдаться. Своим носом мавр напомнил мне однокурсника Альберта Гена. Того каждый уважающий себя пацан норовил двинуть по шнобелю. Альбертик не отличался ни комплекцией, ни драчливостью, поэтому получал постоянно. Доходило до того, что даже перед выпуском, когда круче нас в училище никого не было, пара салаг, пробегая вечером мимо него по плацу, двинула по носу Гена, не смутившись четырьмя лычками на его рукаве.

Я прислонил щит к переборке и достал кинжал. В тесной каюте от него больше пользы, чем от громоздкого и тяжелого щита. Мавр подождал, когда я приготовлюсь, и ударил саблей. Я принял ее на кинжал и рубанул своей, пытаясь перерубить его саблю. Не получилось. Она была изготовлена не из дамаска, но не сломалась.