Вечный капитан

На противоположном берегу фессалийская конница уже на полную рубилась с персами и делала это, как по мне, лучше гетайров. Зажатые между фессалийцами и своей фалангой, персидские всадники попробовали уйти к центру, чтобы греки-наемники могли вступить в бой, помочь им. Вот тут и не выдержали у меня нервы. Вопреки приказу Пармениона не отрываться от пеших наемников и македонской фаланги, я решил, что пора и нам поразмяться.

— За мной! — крикнул я бессам и повел свой отряд, построенный клином, а не квадратом, как другие илы под командованием Эригия, на персидских всадников, чтобы не дать им отступить к центру.

Если фаланга греков-наемников вступит в бой, фессалийской коннице мало не покажется. Пусть персидские конники мешают своей фаланге до подхода нашей."

"Копье у меня даже длиннее, чем у гетайров, поэтому первых двух персов сшибаю с коней, нисколько не рискуя. Своими короткими копьями они не могут дотянуться даже до морды моего жеребца. Затем вклиниваюсь в их ряды, точнее, в потерявшую строй, сбившуюся в кучу массу всадников. Поразив еще одного перса, оставляю копье в теле врага, потому что в ближнем бою орудовать им неудобно, достаю из ножен саблю и начинаю рубить ей направо и налево. Фессалийцы давят на персов и те смещаются в сторону моего отряда, причем многие спиной к нам. Развернуть лошадей в такой давке трудно, а отбиваться от ударов сзади еще труднее. Разве что сесть задом наперед, но на такое никто не отваживается. В итоге персы медленно смещаются то в сторону своей фаланги, накалываясь там на копья греков-наемников, которым плевать на персидских всадников, самим бы уцелеть, то в сторону моего отряда, попадая под мою саблю и ромфеи моих подчиненных.

Вскоре впереди меня образуется заграждение из лошадей без наездников, трупы которых животные, испуганные, храпящие, ржущие, топчут своими копытами. Мой жеребец, такой же испуганный и взбешенный от страха, кусает их, но ни его зубы, ни удары моей сабли не могут растолкать животных. Они сбились так плотно, что не протиснешься. Я замечаю перса, который не растерялся, не запаниковал в сутолоке, а достал лук и начал стрелять по фессалийцам. Следую его примеру и первым делом убиваю его самого. Моя стрела попадает ему в шею, под обрез бронзового шлема аттического типа. Интересно было бы узнать историю этого шлема. Наверное, получился бы увлекательный роман. Дальше бью на выбор тех, кто ближе. С расстояния в десять-двадцать метров мои стрелы запросто прошибают насквозь любой доспех и тело в нем. Иногда мне кажется, что одной стрелой поражаю двоих, но головой бы не поручился. В итоге преграда между мной и персами становится все шире. Бессы, которые позади меня, и вовсе загрустили, начали разворачивать лошадей и выбираться из давки.

Оба колчана пустеют быстро.