Вечный капитан

Видимо, решили, что в таком роскошном обрамлении любая девица покажется раскрасавицей. Я улыбаюсь своей юной жене, говорю, что в этом венце она еще красивее. Чем больше женщине мы врем, тем больше нравимся мы ей.

Следом за Пудухепой в такой же повозке едет Цуббаллани, верховный жрец бога грозы Тешибу. Старику дорога дается тяжело, но не ропщет. Каждый день, когда мы останавливаемся на ночь, он отправляется в обоз и проверяет, все ли боги в целости и сохранности? Мы везем с полсотни истуканов, изготовленных из разных металлов, по большей части железных. Каменных я отказался увозить, и они были разбиты хеттами на мелкие кусочки, чтобы не достались никому. Захватив какую-либо страну, хетты первым делом увозили к себе статуи местных богов, чтобы служили новым хозяевам. И ведь искренне верят в такую ерунду! Я уже не читаю атеистические лекции, потому что понял, что верующего переубеждать бесполезно, можно только заменить одну религию на другую, допустим, христианство на коммунизм или сайентологию. Поняв, что я не обманул его, что действительно намерен переселить, верховный жрец стал относиться ко мне со снисходительной доброжелательностью. Он ведь уверен, что намного старше меня. Вот и сейчас, завидев меня, Цуббаллани улыбается и приветственно машет рукой. Отвечаю ему тем же.

Когда я проезжаю мимо его повозки, говорит, щурясь от яркого солнца:

— Здесь теплее, чем у нас. Там, куда мы едем, так же тепло?

Такую дыру с холодными ветрюганами, как Хаттуса, в этих краях трудно найти. Мне кажется, высоко в горах и то лучше жить. Там, по крайней мере, дует не так сильно, как в окрестностях покинутой столицы хеттов.

— Да, — подтверждаю я. — И больше деревьев.

Я еду верхом на вороном жеребце в невиданном здесь ранее седле со стременами. То, как я сижу в седле и уверенно управляюсь конем, производит впечатление на хеттов. Они — не без оснований — считают народы моря варварами, боящимися лошадей и не способными управлять даже колесницей. Конь — привилегия знатного человека. Простолюдины ездят на волах, ослах, мулах. При этом я не только метко и далеко стреляю из лука с колесницы, но и с верховой лошади на скаку, что требует многолетней тренировки, желательно с детства, и чего не умеет никто из них. В придачу я умею считать и писать и читать, хотя и не знаю пока все хеттские клинописные иероглифы, позаимствованные у вавилоням, которые в свою очередь поживились у шумеров. Многие иероглифы сильно изменились, узнаю их с трудом. Зато хорошо читаю позаимствованное у финикийцев линейное письмо. Так что могу не сомневаться, что хетты без колебаний причислят меня к богам после смерти.

За повозками со знатью шагает отряд ахейцев. Эйрас, как и положено ахейскому командиру, шагает впереди. Он рад, что станет правителем Милаванды.