Вечный капитан

Рядом с узким окном, закрытым деревянными жалюзи, на стене висело бронзовое овальное зеркало высотой метра полтора. Я смог полюбоваться собой. Забрызганный чужой кровью, с нетипичной для данной местности внешностью, выгляжу, наверное, по мнению аборигенов жутковато.

Направо была женская половина. Первая комната была для приближенных служанок, а дальше шли богатые спальни с сундуками, наполненными дорогой женской одеждой и обувью, драгоценными украшениями, косметикой. Много было и музыкальных инструментов. Восемнадцать — жены, наложницы и рабыни — женщин и одиннадцать детей находились в последней комнате. Жен, наложниц и детей тут же освободили от дорогих побрякушек и погнали во двор вместе с рабынями, с которыми они теперь сравнялись по статусу. В их жизни начался новый этап, в котором будет не так сытно и лениво, зато и не так скучно.

Ко мне подвели раба-ахейца, обнаруженного вместе с двумя десятками других рабов на третьем этаже, куда я поленился подниматься. Он был стар и беззуб, говорил с пришепетыванием и плямканьем и льстиво смотрел мне в глаза, отвечая на вопросы.

— Где Аммистамру? — первым делом поинтересовался я.

— Ушел со своими телохранителями к главным воротам, — ответил старик.

— Давно? — задал я следующий вопрос.

— Не очень, — ответил он.

— На нем был шлем с тремя черными страусовыми перьями? — высказал я догадку.

— Да, мой господин! — подтвердил раб-ахеец.

— У тебя теперь нет господ, ты — свободный человек, — поставил его в известность.

— Благодарю, мой господин! — проплямкал старый ахеец и полез целовать мне руку.

Ахейцы сейчас очень гордые, не привыкшие гнуть шею. Этот, наверное, давно в рабстве. Потерял всякое представление о человеческом достоинстве.

Оттолкнув его, спросил:

— Где Аммистамру хранит свои сокровища?

В том, что у правителя должна быть богатая казна, я не сомневался. В его покоях не нашли. Значит, хранит где-то в более надежном месте.

— В подвале. Я вам покажу, — произнес старик и пошел первым."

"Если бы не он, мы бы долго искали вход в подвал. Стена в этом маленьком, глухом, пустом и темном помещении на первом этаже была обшита дубом, покрытым лакированной резьбой в виде кустарника или низких деревьев. Даже при свете масляной лампы трудно было различить дверь. Открывалась она наружу с громким скрипом и так тяжело, что старик справился только при помощи двух моих воинов. Вниз вела каменная винтовая лестница, довольно узкая. Не представляю, как по ней спускали большие сундуки, которые мы обнаружили внизу. Может быть, в разобранном виде. Подвал был длиной в половину здания и низок в сравнение с комнатами, от силы метр восемьдесят — мне постоянно приходилось наклонять голову, несмотря на то, что снял шлем.