Вечный капитан

Одно дело по ветру, когда у меня была бы фора в скорости, а против ветра на веслах точно не догоним. Удирающие будут грести из последних сил, а моих гребцов будет расслаблять мысль, что и так захватили достаточно, как бы не потерять. Когда в каждой руке по журавлю, пропадает желание ловить еще одного.

У меня пятеро убитых и одиннадцать раненых. Одному стрела попала в живот, еще жив, но уже держит в руке нож. Понимает, что не выкарабкается, поэтому, когда станет совсем невмоготу от боли, перережет себе вены или шею. У ахейцев считается, что попросить добить себя может только слабак. Воин обязан сам распорядиться своей жизнью.

Пленных возвращают на захваченные суда. Их всего четырнадцать человек. Мои воины знают, что я отпускаю пленных матросов, поэтому особо с ними не церемонятся. Половину пленных отправляю на один приз, половину на второй, пообещав, как обычно, что в Милаванде отпущу. Добавляю своих воинов до полного комплекта гребцов, назначаю рулевых и капитанов. После чего веду «Альбатрос» с двумя призами ко второму нашему судну, на котором Эйрас как раз распределял экипажи на призы.

— Потери большие? — спросил я у ахейца.

Он показывает четыре пальца и говорит, как обычно, тщательно подбирая слова:

— Раненых больше, некоторые тяжелые.

Для такой ценной добычи считай задаром. Я еще не смотрел, что везли гублские купцы, но мои матросы уже заглянули под две рогожи, которыми был укрыт палубный груз, и обнаружили под ними рулоны тонких белых льняных тканей, так любимых египтянами. Наверняка есть и красители, в том числе и пурпур, благодаря которым милавандские красильщики превратят белые ткани в разноцветные, так любимые обитателями побережья Эгейского моря.

Глава 52

На этот раз к трофейным судам не проявил интерес даже купец Тушратт. Вроде бы предыдущие продал с хорошим наваром. Наверное, решил, что бывшие хозяева покупать не станут, тупо отберут, а в других городах-государствах нет налаженных торговых связей. Я не сильно огорчился, потому что появились новые планы, более грандиозные.

Этого дорийца звали Пандорос. На всякий случай я поинтересовался, не имеет ли он какое-либо отношение к любопытной Пандоре, первой женщине на Земле, наградившей человечество всякими бедами? Он перечислил мне несколько знакомых Подарков (так переводится это имя). Среди них не нашлось ни одной, которая не открывала без спроса какой-нибудь ларец, но мифа такого пока не сочинили. Пандорос был росл, крепок. Густая грива вьющихся белокурых волос и голубые глаза наводили на мысль, что передо мной типичный викинг. Правда, кожа была покрыта красивым загаром, а не постоянно обгоравшая, как у бледнолицых скандинавов. Одет был в кусок красной ткани, свисающей до колена, подпоясанной и завязанной на левом плече.