Вечный капитан

Отряд этот можно было бы принять за обычную охрану важных путешественников, хотя меня сюда сопровождали только десять солдат, если бы он не состоял из нубийцев, которые в Та-Кемете по большей части используются для выполнения полицейских функций. Может, меня подкосила мания преследования, но я решил, что это не охрана, а конвой.

— Рад, что мои заслуги не забыты! — очень искренне сказал я и пригласил нового коменданта и писца отведать, что бог послал.

Заодно пригласил на пир всех командиров крепости. Якобы, чтобы попрощаться с ними со всеми. В этот день бог послал мне свежее мясо газели, подстреленной мной утром, соленых уток, которых общипывают и замачивают в солевом растворе, после чего складывают в большие кувшины и рассылают по гарнизонам, где их в таком виде и едят солдаты, соленая рыба, свежие арбузы и дыни и хлеб обычный и из лотоса. Последний делают из толченых зернышек из цветочного мешочка, похожих на мак. Как поведется во всем мире, в древности «лотосовый» хлеб был пищей бедняков, а сейчас считается деликатесом и присылается только коменданту. Запивали вином из Ханаана, подаренным мне купцами. Оно намного лучше того, что делают в Та-Кемете. Это было еще лучше, потому что добавил в него опиум. Прихватил его и гашиш из Лагаша для себя, на случай ранения. Теперь вот решил поделиться с приятными людьми. То ли они наркоманы со стажем, то ли я дал малую дозу, но вставило их не сразу. Мне пришлось выходить на кухню и подмешивать еще одну порцию опия в кувшин с вином, предназначенным для гостей. Второй кувшин свалил их всех. Я приказал солдатам перетащить обмякшие тела в гостевую комнату, самую тихую в крепости, в нее редко долетали звуки с первого этажа. Надеюсь, не загнутся от передоза, а если и умрут, смерть будет приятнее гибели в бою от хопеша или стрелы.

После чего приказал Хане, которая уже лежала в постели:

— Быстро и тихо собирай наши вещи. Только ценные, барахло оставь. Уедем ночью.

— Ты же сказал, что послезавтра уедем! — возмутилась она. — Я за день все соберу спокойно…"

"После рождения сына, названного по ее желанию Ханохом, моя жена научилась возражать мне.

— Услышал от гостей кое-что интересное и решил, что уедем прямо сейчас и в другую сторону, — перебив ее, твердо произнес я.

Хана поняла, заткнулась и засуетилась.

Я тем временем пошел в казарму, чтобы пообщаться с некоторыми солдатами. В крепость распределили служить двадцать одного акайваша, которые называли себя ахайё, одного из племен народов моря. Говорили они на языке, похожем на греческий, по крайней мере, некоторые слова, самые ходовые (хлеб, вода, идти…), я угадывал.