Вечный капитан

Если сражаются с народом, у которого не практикуется обрезание, отсекают не руку, а делают обрезание, но под самый корень, и тоже предъявляют, как знак своей доблести, военной и медицинско-культурологической. На нижних ступеньках лестницы лежит еще один убитый. Этот, скорее всего, воин. В левой руке у него зажата моя стрела, окровавленная и сломанная напополам. Выдернута она была из живота. Наверное, был лучником в башне, пытался после ранения добраться домой, чтобы получить помощь или умереть среди близких, но не дотянул. Правой кисти у него тоже нет. Кто-то прославится за мой счет. Я забираю сломанную стрелу, чтобы использовать бронзовый наконечник и оперение для новой, и направляюсь к улице, ведущей к центру города. То, что на городских стенах и у ворот все еще идет бой, меня не интересует. Город уже взят. Перебить оставшихся защитников — вопрос непродолжительного времени. Пусть этим занимаются те, кому надо проявить себя, выслужиться. Я уже выслужился, поэтому у меня сейчас другие планы, корыстные.

Этот двухэтажный дом я выбрал из-за ворот в дувале. Во-первых, наличие ворот с калиткой в одной из створок говорило о том, что сюда что-то привозят, причем часто; в противном случае обошлись бы одной калиткой. Во-вторых, ворота были добротные и красиво расписанные. Какой-то местечковый божок парил в небе над засеянными полями и скотом, пасущимся на лугах. В-третьих, просто надоело идти дальше, захотелось спрятаться от солнца, выглянувшего из-за горизонта и сразу начавшего припекать.

— Повесь на ворота щит, а потом закрой их изнутри, — приказал я своему возничему.

Не знаю, принято ли у египтян именно так обозначать, что дом поставлен на разграбление, идите дальше, но, уверен, все догадаются. Тем более, что щит не простого пехотинца, а колесничего. У нашего рода войск на щитах, кроме бога Птаха в верхней части, в нижней нарисован конь, вид сбоку.

Двор был выложен каменными плитами и чисто выметен. Несмотря на то, что в нем росли два инжирных дерева, не заметил ни одного опавшего листочка. Слева от ворот стояли две двухколесные грузовые повозки, маловатые для лошадей. Впрягали в них ослов, которые стояли в конюшне, расположенной на первом этаже левого крыла дома. Там же были и одиннадцать овец, а за деревянной перегородкой хранилась солома, которой кормили этих животных во время осады. Рядом с конюшней был закрытый птичник с парой десятков кур. Я решил не выпускать их, пока не отберем себе на завтрак, иначе придется гоняться за курами по всему двору. В правом крыле были кладовые, заполненные большими глиняными кувшинами с разным зерном, бобами и солью и сложенными у стены, выделанными шкурами, отдельно коровьими, овечьими, козьими и даже небольшая стопка ослиных.