Вечный капитан

Вторую семью возглавлял (по крайней мере, он так думал) Джозеф — двадцатисемилетний рассудительный мастер на все руки, который стал и конюхом, и кучером, и дворником, и садовником, и сантехником… В общем, всё, что не могли или не хотели сделать Ван или Том, доставалось Джозефу. Его двадцатипятилетнюю жену звали Энн. Она была хохотушкой и сплетницей, умудряясь совмещать оба хобби, хихикая через слово. Их дочь Сара восьми лет росла такой же пухленькой, как мама, и рассудительной, как папа. Остальные дети умерли в младенчестве. Фамилий слуги не имели, получали хозяйскую. Теперь все они звались Хоупами.

Так начался новый период в моей жизни. Я стал богатым судовладельцем и степенным семьянином, живущим в свое удовольствие. Частенько ездил со своими детьми на берег океана, купался и загорал там. Пляжи на косе Мыс Страха прекрасны и пока пустынны. Купается в океане только детвора. Взрослые могут помыться в реке, а в соленую воду без дела не сунутся. Я знал, что такая жизнь скоро закончится, даже вопреки моим желаниям. Помнил, что рабство в США отменят после Гражданской войны на четыре года позже, чем в России крепостное право. Как-то ткнул в это носом зазнавшегося янки, который утверждал, что его любимая страна всегда была белой и пушистой, не сравнить с моей. Я помнил, что в России отменят крепостное право в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Значит, в США официально избавятся от рабства в тысяча восемьсот шестьдесят пятом. А вот когда начнется Гражданская война, забыл, хотя кое-что читал о ней и даже посмотрел эпизоды из соплей с сахаром под названием «Унесенные ветром». Так что радуемся жизни и ждем-с…

30

Жарким и сухим летом тысяча восемьсот пятьдесят девятого года мой клипер «Сюрприз» сел на мель на реке Мыс Страха. Уровень воды в ней сильно упал, в некоторых местах появились песчаные островки. Клипер с его длинным килем застрял основательно, даже разгруженный полностью не смог сняться. Не помог и паровой паромчик. Пришлось ждать больше месяца, пока начались дожди и река стала полноводней.

Мне сразу вспомнился танкер, сидевший на мели в низовьях Дона. Обычно суда «река-море», благодаря плоскому днищу, как садятся, так и слезают. Я несколько раз застревал. Даешь задний ход и перекладываешь руль с борта на борт, раскачивая судно, пока не слезешь с мели. Этот танкер был загружен до упора, сел основательно. Его можно было бы сдернуть с помощью буксиров и/или перелив часть нефти на бункеровщик. Видимо, у судовладельца не было денег на такую помощь. Я успел сделать рейс с пшеницей в турецкий Самсон, затем проследовать с металлоломом в Измир, а танкер все еще сидел на мели. Проходя мимо него, людей на борту не видел, и складывалось впечатление, что судно брошено и что его все глубже засасывает в речной ил.