Вечный капитан

Одет в черный кафтан с двумя рядами пуговиц из черного дерева, под которым белая полотняная рубаха с высоким стоячим воротником, словно бы поддерживающим большую голову на тонкой шее. Панталоны тоже черные. Чулки белые с золотыми стрелками. Черные башмаки на низком каблуке зашнурованы желтыми шнурками. Его можно было бы принять за пуританина, если бы одежда была не из очень дорогих тканей.

Кабинет просторный, с тремя узкими и высокими окнами, закрытыми плотными черными шторами. Освещался тремя подсвечниками по пять свечей в каждом. Один подсвечник стоял на столе секретаря — тщедушного мужчины с узким птичьим лицом, которому легко можно было бы дать и тридцать лет, и шестьдесят, а два других — по краям стола владельца кабинета. Этот стол был очень большой. На нем свободно можно было бы играть в настольный теннис, а если составить два таких, то и в большой теннис. Вся столешница была завалена бумагами, книгами, географическими картами, поверх которых лежали два костяных ножа для разрезания страниц книг, темно-коричневые кавалерийские кожаные перчатки с широкими раструбами, черная трость с набалдашником из слоновой кости в виде головы льва, розовая женская косынка, пистолет со взведенным, позолоченным курком, изогнутая лента апельсиновой кожуры, недавно снятой, еще распространявшей аромат…

— Отдай секретарю, — не ответив на мое приветствие, махнул премьер-министр в сторону тщедушного мужчины.

Я решил наказать его за невоспитанность, произнес твердо:

— Адмирал Джон Джервис приказал передать из рук в руки.

Уильям Питт посмотрел на меня взглядом, в котором без труда можно было прочитать: «Сколько же идиотов на этой земле!». Кисти у него были узкие, с тонкими длинными пальцами. Тяжесть шкатулки оказалась неожиданной для премьер-министра, поэтому чуть не уронил ее.

— Ого! — удивленно воскликнул Уильям Питт. — Что в нее наложили?!

— Добрые пожелания английских военных моряков своему правительству, — не удержался я.

Премьер-министр улыбнулся и хмыкнул, точно услышал шпильку в адрес своего заклятого врага. Передав шкатулку секретарю, посмотрел на меня с интересом.

— Не расслышал, как тебя зовут? — спросил он.

— Генри Хоуп, капитан корвета «Хороший гражданин», — медленно и четко повторил я.

— Где-то я недавно слышал твое имя… — произнес он и напряг извилины, отчего их проекция появилась на высоком лбу.

— Наверное, читали в «Лондонской газете», — подсказал я. — По пути сюда мы захватили транспорт с французами, которые пытались высадиться в Ирландии.

— Точно! — подтвердил Уильям Питт. — Я еще подумал, что бог лучше защищает Англию, чем это делает ее военный флот.

— У военного флота дел больше, — подсказал я.

— Буду знать, — улыбнувшись, произнес он.