Вечный капитан

Французы собирались высадить десант в Ирландии, где у них было много сторонников, поднять там восстание и помочь аборигенам избавиться от английского ига. Мы стояли на набережной и смотрели, как вдали один за другим проходили французские корабли. Даже если бы мы захотели рискнуть и выйти наперерез врагу, ветер не позволил бы сделать это. Поскольку я знал, что от ига Ирландия избавится только в двадцатом веке, то посочувствовал десантникам.

Шторм стих одиннадцатого декабря. На следующий день в бухту вернулся «Храбрец» с пробоиной в корпусе. Возле африканского берега он налетел на риф, но сумел самостоятельно сняться, поставить на пробоину пластырь и удержаться плаву. «Бедфорд» без двух мачт, чуть не севший на камни в Танжерской бухте, притащили на буксире. Судя по случайно услышанному мною разговору секретарей адмирала Джона Джервиса, капитана Дэвиджа Гулда назначат стрелочником за вывод из строя трех кораблей. С «Куража» спроса нет, потому что вылетел на берег и разбился. Из пятисот девяноста трех человек экипажа спаслось всего сто двадцать девять. Старшего лейтенанта Берроуза среди спасшихся не оказалось, а у капитана Хэллоуэла хорошие отношения с командующим флотом. В итоге шестнадцатого декабря из Гибралтара в Лиссабон вышло всего одиннадцать линейных кораблей.

Атлантический океан был относительно спокоен, пока мы двадцать первого декабря не подошли к Лиссабону. Здесь нас встретил сильный норд. В начале бухты Мар-да-Палья высокие волны-«балерины» вытолкали на отмель шедший первым семидесятичетырехпушечный линейный корабль «Крепость Бомбей». Остальные линкоры и транспорта взяли левее и удачно проскочили это место.

На рейде Лиссабона мой корвет простоял всего полтора суток, пока пополнял запасы воды и продуктов. Утром мы снялись в рейс на Лондон с почтой и пассажирами. Подозреваю, что не обошлось без моей жены, которая еще в Гибралтаре пожаловалась адмиралу, что хочет поскорее вернуться в Англию. Джон Джервис лично вручил мне лакированную шкатулку из орехового дерева с письмами для нынешнего премьер-министра Уильяма Питта-младшего. Питтом-старшим называли его отца, имевшего такое же имя и занимавшего много лет назад такую же должность. Шкатулка была перевязана жгутом и опечатана. Тяжесть ее наводила на мысли, что адмирал сложил в нее все горести Средиземноморского флота.

— В ней еще и ядро от фальконета, — объяснил Джон Джервис. — Если вдруг получится так, что придется сдаться врагу или захотят вскрыть наши, кто угодно, выбросишь ее за борт. Письма должен получить только Уильям Питт из рук в руки.