Вечный капитан

Корсиканцы отправились на промысел и вернулись с трофеями, среди которых были две большие бочки вина, семь коз и бычок. Вино они прихватили по привычке, наверное. На корвете единственное, что было в избытке, так это вино, причем довольно приличного качества, особенно в капитанской кладовой.

К вечеру следующего дня мы нашли Средиземноморский флот. Дул легкий бриз в сторону берега, и корабли курсом острый бейдевинд держались практически на месте. На подходе я обменялся сигналами с флагманским кораблем, сообщил о захвате корвета. Мне приказали лечь в дрейф поближе к «Победе» и ждать указаний. Я приказал спустить на воду катер, потому что капитану корвета, в отличие от коммандера люггера, неприлично добираться на лодке-четверке, приоделся, взял рапорт о захвате приза, написанный с использованием всех моих литературных способностей и знакомства с жанром ненаучная фантастика. В моем изложении более доблестных моряков, чем на люггере «Делай дело», английский флот никогда не имел и иметь не будет. Про подвиги капитана скромно умолчал. Джентльмену можно по ночам резать ножом глотки спящим людям (у каждого свое хобби), но хвастаться этим не пристало. В ожидании приказа прибыть на флагманский корабль разгуливал по шканцам, в который раз в уме отшлифовывая устный доклад. Каково же было мое удивление, когда увидел, что от «Победы» в нашу сторону движется четырнадцативесельный адмиральский катер, корпус которого был черный с желтыми полосами, напоминающий адмиральский китель, а весла с черными веретенами и желтыми лопастями.

— Экипажу построиться в парадной форме для приема адмирала! — приказал я.

Парадная форма была только у лейтенанта Джеймса Фаирфакса, мичманов и морских пехотинцев. Они и встали в первом ряду, закрывая собой корсиканцев, одетых во что попало, включая награбленные вчера вещи."

"Когда седая голова в черной треуголке появилась над фальшбортом, я громко скомандовал:

— Смирно! Равнение на штормтрап!

Морские пехотинцы и так стояли подтянутые, ели глазами начальство. Многие из них видели адмирала так близко первый раз в жизни.

— Разрешите поприветствовать вас на французском корвете, вырезанном под носом у двух французских береговых батарей, сэр! — отдал честь и рявкнул я, умолчав, что слово «вырезал» надо понимать в прямом смысле.

Адмирал Джон Джервис изобразил тонкими губами крокодилью улыбку, обнял меня и поцеловал в щеку. Сперва собирался в левую, но потом приложился к правой.

Затем похлопал по спине и признался:

— Я был неправ! Сколько раз себе говорил, что если человека ругают, значит, он чего-то стоит, но в очередной раз поверил в поклепы! А ты оказался вон каким молодцом! — и еще раз хлопнул меня по спине. — Показывай корабль и рассказывай, как ты его захватил.