Вечный капитан

— Петер уверен, что это его сын, — делится со мной Дороти, когда мы, удовлетворенные и расслабленные, лежим в кровати.

— Вполне возможно, — говорю я и добавляю: — У мальчика ведь нет шрама на щеке.

Дороти хихикает и спрашивает:

— А ты не хочешь считать его своим сыном?

— Мне без разницы, — честно признаюсь я.

При том количестве детей, что я произвел в разные эпохи в разных странах, одним больше, одним меньше…

— Странные вы, мужчины… — многозначительно произносит она и еще более многозначительно вздыхает.

Мы не странные, мы другие. Женщина в идеальных условиях может произвести на свет два-три десятка детей, а мужчина — тысячи. Отсюда и разное отношение к детям. Впрочем, мужчины, как и женщины, разные.

45

Дует легкий теплый бриз и несет с берега запах скошенной травы, который настолько силен, что перешибает немного тухловатый аромат речной воды. Видимо, у крестьян сенокос. Идиотизм войны мало влияет на идиотизм крестьянской жизни. Я сижу на носовой банке лодки, в которой еще два гребца-корсиканца и рулевой Пурфириу Лучани. Все одеты в темное. Весла, обмотанные кусками покрашенной в грязно-серый цвет парусины, бесшумно погружаются в воду, перемещают ее, выныривают, тихо роняя капли. Движемся медленно, осторожно. За нами, отставая на кабельтов, идут два катера с абордажной партией. Второй катер одолжили на время в порту. В партию включены все члены экипажа, кроме лейтенанта Джеймса Фаирфакса, помощника хирурга, кока и двух слуг. Кто-то ведь должен будет довести люггер до Гибралтара и доложить, что авантюра провалилась. Вообще-то, командиру корабля запрещено самому возглавлять абордажную партию, но я не удержался. Нервов не хватит дожидаться результат. Да и уверен, что без меня обязательно запорют дело.

Где-то впереди вскрикивает птица и, словно бы в ответ, плещется крупная рыбина. Я представляю, как было бы классно половить здесь на спиннинг. Может быть, когда-нибудь в мирное время вернусь сюда и порыбачу.

Я оборачиваюсь и всматриваюсь в темноту. Уже виден светлый силуэт башни на правом берегу, а корвет пока не различаю. Вполне возможно, что его уже нет здесь. На военном корабле, стоящем на якоре, обязательно держат зажженные фонари на баке, корме и возле трапа. Не найдем корвет, попытаемся захватить купеческое судно, желательно большое и нагруженное ценными товарами.

Я поворачиваю голову, чтобы приказать рулевому держать поближе к левому берегу — и замечаю слева большой темный силуэт с высокими мачтами. Корабль стоит близко к левому берегу, поросшему густыми деревьями. Мы почти миновали его."

"— Суши весла! — шепотом на французском языке приказываю я гребцам, а рулевому: — Полборта лево!

Лодка начинает поворачивать влево, теряя инерцию переднего хода.