Вечный капитан

Мои сотрапезники, не привыкшие к изысканной пище, уплетают диковинное блюдо за обе щеки.

— Что за стрельба была? — ни к кому не обращаясь, спрашиваю я.

Лейтенант Джеймс Фаирфакс отвечает не сразу. Он еще не привык к роли первого лейтенанта.

— Салютовала эскадра контр-адмирала Манна из девяти линейных кораблей. Высадили пассажиров, выгрузили почту и сразу пошли дальше, к Минорке, на рандеву с нашим флотом, — докладывает лейтенант.

Ему не терпится спросить, когда и куда пойдем мы, но субординация не позволяет, а я не говорю. Вчера утром намечал выход на завтрашний день, но сегодня утром планы резко поменялись.

30

Свежий западный ветер гонит люггер «Делай дело» курсом норд-ост к французскому берегу восточнее Марселя. Собираюсь там подождать какое-нибудь купеческое судно, которое рискнет по-быстрому, пользуясь попутным ветром, перебежать из Марселя в Тулон. Корабль идет резво, узлов одиннадцать. Еще полчаса — и мы окажемся возле берега, который уже хорошо виден.

Ко мне подходит Пурфириу Лучани и спрашивает на итальянском языке, вставив единственное английское слово, которое заучили все корсиканцы:

— Разрешите обратиться, сэр?

— Говори, — разрешаю я.

— Там, на берегу, ближе к Тулону, — показывает он правее нашего курса, — есть богатая сеньория. Паскаль служил на ней больше года. Говорит, можно набрать много ценных вещей, еды и вина.

Я не знаю, можно ли английским морякам грабить мирных жителей, но ведь, если сами не проболтаемся, никто не узнает, что нападали подданные короля Георга. Банда корсиканцев, пользуясь военным бардаком во Франции, ограбила сеньорию. У корсиканцев и так репутация не ахти, и еще одно ограбление хуже ее не сделает.

— Она далеко от берега? — спросил я.

— Паскаль говорит, что за час дойдем, — ответил Пурфириу Лучани.

— А найдете ночью? — задаю я более сложный вопрос.

— Паскаль говорит, что найдем, — дает матрос простой ответ.

— Скажи Паскаля, если не найдет, будет выпорот, — предупреждаю я.

— Мы его сами выпорем, — предлагает корсиканец.

Ночью мы ложимся в дрейф, и все тринадцать корсиканцев уплывают на рабочем десятивесельном катере, который я пробил в Гибралтаре для своего люггера.

— Как подадут сигнал, разбудишь меня, — предупреждаю я лейтенанта Джеймса Фаирфакса.

— А если не подадут? — спрашивает он.

Там понимаю, он хотел сказать, что могут не вернуться вообще. Дезертирство — любимое занятие у английских матросов.

— Ты плохо знаешь корсиканцев. За двадцатью фунтами стерлингов недополученных призовых они вернутся в ад, — сказал я и пошел на шканцы, где под навесом мне постелили на палубе.

Спать в каюте из-за жары невозможно. Я разрешил всем спать на палубах.