Вечный капитан

Большая часть оставшихся завернула к устью Темзы, чтобы попасть в Лондон. Лишь пять судов мы провели до залива Уош на восточном побережье Англии, откуда они пошли под охраной всего двух фрегатов. Эскадра полным ходом отправилась на рейд Спитхед, чтобы перезимовать там. Командующий флотом Канала адмирал Ричард Хоу считал, что в зимнее, штормовое время корабли должны стоять в безопасных портах. Его мнение разделяли все моряки, которые служили во флоте Канала.

Ладно, у капитана Гулда или второго лейтенанта Ричарда Вардропа, которые живут в Портсмуте, но и у меня было такое впечатление, что вернулся домой. Знаете, что самое приятное в морской жизни? Это сойти на берег после нескольких месяцев мытарств. Правда, следует уточнить, что самое приятное в береговой жизни — это свалить от ее скуки в море. Первым делом были куплены у лодочницы молоко и свежие булочки, недостаток которых острее всего чувствовался в походе. Наверное, потому, что они были символом береговой жизни, семейного чаепития. Вторым символом был свежий пшеничный хлеб с хрустящей корочкой. Только те, кто несколько недель грыз сухари, знают его истинную цену. Свежее мясо и фрукты-овощи были всего лишь третьими. Жизнь опять вернулась в стояночный график. Я больше не стоял на вахте, но занимался с юными мичманами и ездил обедать в доме капитана, где развлекал его дочерей, делая вид, что учу французскому языку. За время скитаний по эпохам, я сделал вывод, что, кроме умения читать, писать и считать, пригодилось мне в жизни только знание иностранных языков. Вспоминаю сейчас, как много всякой ерунды натрамбовали в мою голову в советской школе. И зачем? Чтобы мог для голимых понтов продемонстрировать, как много всего ненужного я знаю? А в девятнадцатом и начале двадцатого века учили еще и «мертвые» языки и именно с той же целью, хотя знание древнегреческого и латыни именно мне пригодились бы. Но кто знал, что я окажусь в прошлом? Или все-таки кто-то знал и потому учил?

На корабль прибыло пополнение из «навербованных» в центральных графствах и «добровольцев» из долговых тюрем. За последних Адмиралтейство выплачивало долг, если был небольшой, и заставляло отслуживать, не получая ни пенни, пока не рассчитаются. Прибыли и юные мичмана, два тринадцатилетних и один четырнадцатилетний. Сердце радовалось, наблюдая, как с ними обращался бывалый мореман Роберт Эшли. Он выместил на них каждый сухарь, полученный в лоб от старших товарищей, особенно от Джона Ривза. Тут такой метод воспитания подрастающего поколения — взять сухарь побольше и потверже и запустить в лобешник юному тупице.

18

До середины февраля мы простояли на рейде.