Вечный капитан

Я известил Хендрику Пельту, что вины за ним не вижу и разрешаю или поискать другого судовладельца, или прибыть ко мне в Нарву на должность шкипера шхуны, которая сейчас имеет корсарский патент. Затем написал Александру Меньшикову, доложил о захвате двух французских судов, везущих полные трюма пороха в порт Стокгольм, и испросил разрешение на признание их законными призами, дальнейшую продажу и распределения денег между заинтересованными лицами. Одним из таких лиц был и сам фаворит царя, потому что ему, как губернатору Нарвы, будет передана полагающаяся государству десятая часть. Дойдет ли эта часть до государевой казны — пусть решает сам Александр Данилович. В конце письма сообщил о захвате моего торгового судна, что привело к потере четырехсот тысяч рублей, в которые я оценил «Альбатрос-два» вместе с грузом.

Ответ пришлось ждать почти два месяца. За это время Хендрик Пельт успел добраться из Мальме в Нарву. Он решил, что быть шкипером на корсарском судне выгоднее, чем капитаном на торговом. Хендрик Пельт рассказал подробности захвата. Оказывается, датские таможенники продержали его почти двое суток, досматривая судно и согласовывая что-то с кем-то на берегу."

"— Богом клянусь, это они сообщили корсарам о моем судне! — перекрестившись, выплеснул свои подозрения Хендрик Пельт. — Мы отошли от пролива всего миль на десять — и тут на нас напали с обоих бортов два идущих навстречу рыбацких судна! Мне и голову не приходило, что они могут напасть!

Я бы не удивился, если бы узнал, что датские чиновники были в сговоре со шведскими корсарами, несмотря на то, что их страны воюют. Жадность мирит всех.

Ответ от Александра Меньшикова пришел вместе с царским указом. Мне присваивался чин шаутбенахта, которое в английском флоте соответствовало званию контр-адмирал, командующий арьергардом, и приравнивалось к сухопутному генерал-майору. Теперь мне полагалось жалованье в тысячу триста рублей в год. До этого я, как генерал-майор в отставке, получал половину этой суммы. Кстати, жалованье я получал двойное, как иностранец. Русским командирам платили деньгами в два раза меньше, но добавляли зерном (пшеницей, рожью, ячменем, овсом) по полчетверти на рубль оклада. То есть, если бы я был шаутбенахтом-русским, то получал бы шестьсот пятьдесят рублей и триста двадцать пять четвертей (в данном случае четверть — это мера объема, чуть более двухсот литров) зерна. Вместе с чином получил пятьсот дворов крепостных, причем на правом, «русском», берегу реки, возле Ивангорода. Земли на правом берегу Петр Первый возвращать шведам при заключении мирного договора не собирался, потому что считал их исконно русскими. Это следовало понимать, как прощение за отказ продолжать служить в сухопутной армии.