Вечный капитан

Вернувшись домой (быстро я обжился!), застал Фион во дворе. Она рубила на дубовой колоде хворост, большая охапка которого лежала возле сарая. Как понимаю, хворост принесли из леса ее мать и сестры, поэтому их и не было дома. Увидев меня, Фион сразу вытерла пот со лба и поправила волосы. Я забрал у нее топор. Был он маловат, наверное, сделан для женщин, но рубил хорошо. Впрочем, на сухие нетолстые ветки чего-то супер хорошего и не надо. Я заканчивал работу, когда из дома вышла теща и что-то сказала своей старшей дочери. Если не ошибаюсь, позвала обедать. Что и подтвердила Фион жестами. Я попросил ее несколько раз произнести фразу «Иди кушать». Эту фразу в любом языке надо вызубривать в первую очередь. И еще слово «дай».

На столе стояла глубокая миска с чем-то напоминающим гуляш, только вместо мяса была рыба. Подозреваю, что треска. Рядом лежала большая лепешка, еще теплая, и стояла чашка с простоквашей. Ни ложки, ни вилки не было. Пришлось вместо ложки использовать куски лепешки. Женщин за стол не приглашал. Не поймут: им по уставу пока не положено есть вместе с мужчинами. Любезность им можно оказать, только поев быстро, пока они слюной не захлебнулись.

После обеда я первым делом изготовил деревянную ложку. Получилась она у меня не ахти, но в любом случае будет лучше кусков лепешки. Потом занялся шлюпкой. Она рассохлась. Надо законопатить и просмолить. И потребуются две жерди на мачту и гик, материя на парус и метра четыре прочной веревки.

Из дома вышла сытая и улыбающаяся Фион. Я показал ей, что мне нужны смола, пенька и киянка – деревянный молоток. Она закивала головой: мол, всё это есть. Вскоре вынесла из сарая большой пук серо-коричневой кудели, большой глиняный щербатый горшок со смолой, киянку и деревянное долото. Видимо, в сарае она потеряла улыбку и хорошее настроение, потому что смотрела на меня испуганно. Я кивком головы спросил: в чем дело? Фион сразу потупилась и, ничего не сказав, убежала в дом. Испугалась, что утону? Наверное, буду не первым, кого в их семье постигла такая участь.

Часа два или больше я конопатил щели. Последний раз занимался этим в мореходке. Был у нас блатной наряд – дежурство на лодочной станции. Вдвоем уходили туда на сутки, взяв сухой паек. Обычно прихватывали с камбуза еще килограмм пять картошки и покупали в магазине пару пузырей портвейна «Приморский» – по курсантской классификации «ПП (Пэ-Пэ)» или «Пал Палыч». Приходили на лодочную станцию вечером, принимали ее на ночь у боцмана и, когда он уходил, закрывали ворота за висячий замок. В спокойно обстановке, вдалеке от проверяющих, жарили картошку и уплетали ее под дешевое вино, перемежая процесс разговорами за жизнь. Утром боцман будил нас и поручал какую-нибудь работу. Один раз мне пришлось конопатить шестнадцативесельный ял.