Вечный капитан

– Семен, поднимись наверх и следи. Увидишь кого, кричи, – начал я раздавать приказы. – Толя и Ваня, пока оставайтесь на месте. Хисарн и Гунимунд, отведите пленных на пару метров ниже, пусть там снимут доспехи, потом свяжите им руки. Только осторожно, они могут напасть. Скилур и Палак сопровождайте их на отдалении. Если что, убивайте."

"Я снова зарядил арбалет и вышел из кустов на расстоянии метров десять от аваров. Оба как бы не смотрели на нас, но голову даю на отсечение, что контролировали каждое наше движение, ждали ошибку. Не дождались. Скифы вышли на открытые площадки, откуда им ничего мешало стрелять из гуннских луков. На что способен гуннский лук – авары знали. Готы взяли копья убитых аваров и уколами заставили пленных отойти от брошенных палашей и раздеться догола и разуться. Под броней на них были ватные, стеганные халаты и кожаные штаны, под которыми шелковые рубахи и длинные трусы. Чтобы ходить во всем этом в такую жару, надо иметь хорошее здоровье. Оба широкоплечие, длиннотелые и коротконогие, с животиками. Голыми даже самые крутые выглядят слабовато. Тела в разводах грязи, а ноги прямо черные от нее. Когда они мылись в последний раз?! Или вообще не моются? Лица плоские, с редкой растительностью; глаза узкие и темно-карие, с высоким верхним веком; волосы длинные, черные, заплетены в несколько косичек с разноцветными ленточками. Кто хиппует, тот поймет! Авары напомнили мне бурята, с которым учился в институте. Правда, у того не было косичек, стригся коротко. Готы быстро и ловко связали аваров отцепленным от седла убитого коня и порезанным на куски лассо.

Скифы остались охранять пленных, а готы вместе с молодыми росами начали собирать трофеи, загружая их на лошадей, которые успокоились, принялись общипывать листья с кустов. Я поднялся наверх, сменил Семена, отправив его шмонать жмуриков. Никак не привыкну к этому мероприятию. Такое впечатление, будто, раздевая, убиваем во второй раз. Их было четырнадцать. Еще пятеро или шестеро скакали к Солуни за подмогой.

– Все собрали! – крикнул снизу Гунимунд.

– Идем к шлюпке, – приказал я и начал спускаться по оврагу.

С убитых коней сняли седла и сбрую. Вот уж чьей гибели я не желал. Над их ранами кружились мухи, которых, сидя в засаде, не видел ни одной. Авары, не привыкшие ходить босиком, осторожно переставляли ноги по камням и гальке. Я решил продать их гарнизону Солуни. Пусть допросят, может, узнают что-нибудь важное.

Первым делом в шлюпку погрузили трофеи, оставив пленным их кожаные штаны, грязные и вонючие. Я приказал развязать их по очереди и дать одеться. Молодежь послал за козами и баранами, которые щипали траву неподалеку. Жаль, шлюпка маловата для перевозки лошадей. Придется таких красивых коней оставить здесь. Убивать их рука не поднималась.