Вечный капитан

Берке подумал и согласился:

– Да, враги одолевали нас, когда мы начинали воевать между собой.

– Не только вас, – сказал я.

Междоусобицы – первый признак умирания нации. Следующий – падение престижа военных. Последний признак – нежелание защищаться по идейным, религиозным и прочим причинам, за которыми кроется обычная трусость. Затем нация исчезает.

32

Половцы продолжали отступать. У более сообразительных хватило ума уйти в горы. Не знаю, долго ли они там протянут, но был какой-то шанс спастись, в отличие от тех, кто двигался к Керченскому проливу. Через пролив на мешке с сеном, привязанным к лошади, не переплывешь. Там в самом узком месте километра четыре, а на противоположном берегу поджидают воины Мунке.

Тумен Орду ушел к Согдее. В последние годы этому городу не везет. За неполные двадцать лет будет захвачен и разграблен в третий раз. Мы продолжали движение на восток. Я предполагал, что загнанные в угол половцы превратятся в драконов – соберутся и попробуют прорваться или погибнуть в бою. Ошибся. Они разбились на небольшие отряды и продолжили отступать. Такими отрядами им легче было прокормиться. Их скот достался нам. Припасов с собой, если и взяли, то немного. Поэтому грабили готские и аланские деревни, если жители не успевали спрятаться. Съедали все, что захватывали. В том числе и людей. Нам все чаще стали попадаться остатки половецких пиршеств, состоявшие из человеческих голов, кишок и обглоданных костей.

– Трусливые шакалы! – брезгливо кривясь, обзывал половцев Берке и приказывал в плен их не брать.

Мы не дошли до Пантикапея пару дневных переходов. Наша легкая конница перебила всех половцев, кто не смог переправиться через Керченский пролив. Их было несколько тысяч. Говорят, половцы почти не сопротивлялись, потому что съели своих лошадей, а в пешем строю бились плохо. Некоторые пытались отстреливаться из луков, но их быстро порубили.

Наша войско развернулось и пошло в обратную сторону, только южнее, потому что там, где мы прошли, не осталось корма для лошадей и трофейного скота. Напротив Согдеи к нам присоединился тумен Орду. Добычу они взяли не ахти, но больше, чем досталось нам со всего половецкого войска. Среди захваченных в рабство было около полусотни русичей, в основном женщины и подростки. Орду отдал их мне в зачем доли моего отряда.

Раздел добычи произвели, когда вышли из Крымского полуострова. Здесь тумены распались на более мелкие отряды и разошлись в разные стороны на зимовку."

"– Весной пойдете на Русь? – спросил я Берке.

– Да, – честно ответил он.

– Тогда без меня, – сообщил я. – По договору я со своим народом не воюю.

– Знаю, – сказал Берке. – Без тебя мне будет скучно.

– Я присоединюсь, когда пойдете на гуннов и поляков, – порадовал его.