Вечный капитан

Решили, видать, что ты всю дружину забрал с собой, – доложил воевода Увар Нездинич. – Я сразу выслал дозоры, заметили их вовремя. Будиша с отрядом отогнал поганых, но они успели увести стадо коров и несколько лошадей.

– Много? – спросил я.

– Двадцать две коровы и четыре лошади, – ответил воевода. – И скирды хлеба пожгли.

– Бостекан? – не столько спросил, сколько высказал я догадку.

– Его люди, – уверенно подтвердил Увар Нездинич. – Одного захватили в плен, сидит в порубе.

– Пусть приведут его, – приказал я.

Половец был грязен и вонял так, будто его вынули из выгребной ямы. Нос свернут вправо, причем сильно, из-за чего казалось, что лицо перекошено. Оно было худым, бледным и испуганным.

– Передашь Бостекану, что его люди, как я надеюсь, случайно напали на мою деревню, угнали полсотни коров, десять лошадей и пожгли хлеба на пять гривен. Пусть сам накажет налетчиков и возместит ущерб, когда приедет осенью на ярмарку, – сказал я половцу.

В переводе с дипломатического, это обозначало, что я прощу налет, если Бостекан заплатит вдвойне.

– Передам, князь, – заверил половец, улыбнувшись.

Видимо, ждал худшего.

– Проводите его до границы Степи в таком виде, а там отпустите на все четыре стороны, – приказал я.

Когда кочевник ушел, воевода Увар сказал уверено:

– Не приедет хан на ярмарку и ничего не заплатит.

– Насчет того, что не приедет, согласен, – произнес я, – а вот заплатить ему всё равно придется. Сторицей.

Остаток лета и осень я занимался увеличением своей дружины и подготовкой ее к будущим сражениям. Решил образовать отдельную сотню тяжелой конницы, оснащенной длинными копьями для рыцарского боя. Набрал в нее тех, кто плохо стрелял из лука верхом. Для стрельбы требовалось седло без задней луки, чтобы можно было вертеться и стрелять в разные стороны, а для таранного удара такое не годилось, нужна более прочная посадка. Доспехов и оружия теперь хватало. Все мои пехотинцы имели длинные кольчуги и железные шлемы, а всадники еще и бригандины, оплечья, наручи и поножи. Причем у большинства броня была из «наалмаженной» стали, прочность которой я испытал в бою. По возвращению из последнего похода пришлось заменить кожу на моей бригандине, потому что была порвана в нескольких местах. Кто и чем сделал некоторые прорехи, я не мог вспомнить. В горячке боя просто не заметил эти удары. Уже потом, после боя, начинаешь чувствовать, как тело ноет в некоторых местах, находишь там синяки, а на бригандине – следы вражеского оружия.

К зиме закончили верхнюю часть собора. Заплатил строителям я. Осталось покрыть купол золотом. Для этого используют очень тонкую золотую фольгу. Хоть она и тонкая и купол невелик, но золота требовалось немало.