Вечный капитан

Монголы перегруппировываются на всякий случай, готовясь отразить нападение. Я с тремя всадниками направляюсь к ним. Мне навстречу выезжают четыре всадника. Встречаемся примерно на полпути между отрядами.

Это были не истинные монголы и даже не татары, а туркмены. Их много присоединилось к монголам после разгрома империи Хорезмшаха. Они похожи на тех туркменов, с которыми я учился в институте и сталкивался по жизни в двадцать первом веке. И ведут себя примерно также: сперва пытаются напугать и прогнуть, а если не получилось, польстить и обжулить или покориться. Впрочем, так ведет себя большинство людей во все времена. Командовал ими мужчина лет сорока с небольшим, черноусый и с заросшим щетиной, тяжелым подбородком. На нем поверх кольчуги доспех из бронзовых чешуек, блестящий, но не очень надежный, и явно великоватый. Вроде бы я видел этот доспех на ком-то из дружины князя Олега Святославича.

– Союзник Чингисхана, – говорю ему на тюркском и показываю ярлык.

Читать он не умеет, но как выглядит ак-тамга – алая печать Чингисхана – знает. Туркмен кивает головой и потом машет рукой своему отряду, чтобы продолжили движение.

Я тоже машу своим, после чего говорю туркмену:

– Если будете так медленно идти, своих не догоните."

"– А куда они пошли? – спрашивает он.

– Не знаю, – отвечаю я. – Сказали, что будут половцев догонять. Чингисхан приказал уничтожить их всех.

– Правильно сказал! Они – сыновья ишаков, не достойны жить даже рабами! – презрительно отзывается командир туркменов о половцах так, как монголы отзываются о туркменах, а затем предлагает мне то, к чему я его подтолкнул: – Не хочешь купить рабов? – Он показывает на пленных русичей, человек двести, которых гонят его воины. – Молодые и крепкие, отдам их не дорого – по три за одного коня.

– Этих пленных столько захватили, что предлагали по два десятка за вьючную кобылу. Зачем они мне?! – отмахиваюсь я. – Разве что по три десятка отдашь.

– Да ты что?! Я за них в десять раз больше возьму! – восклицает он.

Если туркмен торговался менее получаса, значит, ничего не собирался покупать. У меня нет времени торговаться, да и не люблю я этот процесс. Поэтому говорю:

– Может, и возьмешь, если доведешь до покупателя, если половцы не отобьют, – говорю я и трогаю коня, давая понять, что торг окончен.

– Хорошо, бери по десять за коня! – восклицает туркмен, видит, что я не останавливаюсь, повышает дальше.

Без полона он поедет раза в два, а то и в три быстрее. Остаться с небольшим отрядом в чужих краях ему не хочется, поэтому продолжает увеличивать количество пленных за одного коня. На двадцати пяти я соглашаюсь. Мы производим обмен восьми лошадей на двести семь пленных русичей. Семерых пленных получаю бесплатно.